Финалист неизвестной игры
20251204
У этого медиума, как и у многих других, есть своё особое вступление — узнаваемый ритуал настройки. И вот она начинает.
— Спасибо, что позволили мне провести для вас чтение. Мне интересно посмотреть, что нематериальный человек принесёт нам. Когда я настраиваюсь, приходит мужчина. Кажется, он прожил долгую жизнь. Ощущается, что он был плотного телосложения. У него была широкая натура, он был общительным. И ещё он говорит о себе странную, но довольно конкретную вещь: он был финалистом в какой-то телевизионной игре. Это кому-то что-то напоминает? Потому что это довольно хорошее свидетельство.
— Я думаю, может быть, — осторожно реагирует Ханна.
Остальные молчат. Не знают финалистов. И я тоже не знаю.
— Хорошо. Привет, Ханна. Я добавлю ещё информацию, и если это ваш человек, будет здорово. Посмотрим, что ещё он говорит. Он говорит, что был забывчивым — особенно со светом. Он забывал выключать свет или, может быть, сейчас у вас дома включает и выключает его.
— Это… возможно, — отвечает Ханна. — Может быть, по второму пункту. По первому — не знаю. Он был забывчивым? Я не уверена.
— Хорошо.
— Я тоже могу принять почти всё, — вступает в разговор Лауро, — но ничего не знаю о том, что он был финалистом в какой-то игре.
Вообще-то, и я бы сказала примерно то же самое. Поднимаю руку.
— Хорошо, хорошо, — медиум улыбается. — Тогда вы оба держите уши открытыми. Посмотрим, кому он даст точную информацию, чтобы вы его узнали. Татьяна тоже?
— Если исключить информацию про финалиста, я могу принять почти всё остальное.
— Отлично. Тогда продолжим. Итак: забывчивый, крупный мужчина. Он говорит, что был шутником, любил повторяющиеся шутки. Он говорит, что играл или интересовался пианино или органом. И ещё он показывает, что иногда делал такие лёгкие танцевальные движения — не профессионально, просто ради смеха, пару движений, чтобы рассмешить других.
— Я это не могу принять, — говорит Лауро. — Я не знаю ничего такого. Не понимаю, почему человек, о котором я думаю, упомянул бы это.
Кажется, Лауро постепенно выпадает из процесса.
— Татьяна, а вы можете это принять?
— Я могу принять другой музыкальный инструмент.
— Хорошо. Я снова соединяюсь с ним. Теперь он говорит о Библии. И при этом ощущается, что он не был очень религиозным. Скорее, иногда мог упомянуть её, или это может быть отсылка к семейной Библии. Татьяна?
— Я могу принять походы в церковь и умеренную религиозность.
А теперь, редактируя этот текст, я вдруг понимаю, что совсем близко от того места, где я сейчас сижу, на полке стоят и Библия, и Коран, доставшиеся мне от него. Об этом я уже рассказывала в истории «Библиотека советского интеллигента».
— Хорошо, думаю, я с вами. Можно работать с вами?
— Да. Конечно. Всегда большая радость.
— Посмотрим, что ещё. Он показывает мне картинку кошки.
— Да.
— У меня есть ощущение, что он мог оставлять еду для диких животных.
Тема еды традиционно возникает в рассказах об Анатолии Васильевиче. О диких животных, о птицах тоже не раз говорили другие медиумы — хотя конкретно этого я не знала. А вот тема еды мне была понятна сразу.
— Еда? Он любил еду. Да. Очень любил.
— А он любил кормить животных? Хлеб выкладывать, семечки?
Это вполне возможно. А кошка Джина была традиционным объектом его заботы. Собираясь к нам на обед, он обычно говорил: «Сейчас покормлю Джиночку и приду».
— Хорошо. Посмотрим дальше. О чём он хочет поговорить. Он снова говорит о еде. Он говорит, что для него еда была больше, чем просто питание. Это была поддержка сообщества… Она показывала заботу. Она показывала… — медиум на секунду останавливается, — он говорит о кровных связях. Она показывала, кто твоя семья, и также — кого ты выбираешь как семью. И это важная тема для него, потому что он видит, как вы цените семью.
— Да.
— И он говорит, что это то, что у вас с ним общее. И он снова возвращается к тому, что это питает душу: иметь место, где можно отдохнуть среди людей. Иметь место, где тебя принимают. Где ты можешь быть в мире. И он хочет поговорить о мире. Он говорит, что времена непростые, и находить мир сейчас особенно важно.
Она замолкает, прислушиваясь.
— Он передаёт вам много любви. И ещё он говорит, что вам нужно больше заботиться о себе. Это имеет смысл?
— Наверное.
— Он говорит… что чувствует, будто вы немного отрезаны от своей системы поддержки. И он призывает вас обратиться к людям, соединиться, чтобы вы чувствовали поддержку, ценность, мир. Он говорит, что грядёт хорошее изменение.
Она улыбается.
— И он показывает вокруг вас много сердечек. И он говорит: «Я с тобой на каждом шаге». И ощущается, будто он стоит за вашей спиной — готов поддержать, подхватить, если понадобится.
— Спасибо.
— Спасибо, что позволили передать это сообщение.
— Замечательно. Спасибо большое, — перехожу я к тому, что мы называем “обратная связь”. Она важна, потому что помогает медиумам калибровать свои ощущения. — Я думаю, это мой сосед, который умер в феврале. Он всегда, когда появляется, говорит о еде. Наверное, потому что мы два с половиной года, после смерти его жены, обедали вместе. Он был почти членом нашей семьи все эти годы. Спасибо вам большое.
— Отлично. Спасибо.
— И он, возможно, действительно был финалистом чего-то, не обязательно игры. В его жизни было много достижений. Если считать его карьеру игрой, наверное, он был финалистом, — добавляю после паузы.
Как всегда, какая-то самая важная мысль становится понятной тогда, когда все уже написано и много раз отредактировано.
Если человек дослужился до генеральской должности, его определенно можно считать финалистом игры. Игры под названием “военная служба” с ее витиеватыми правилами. Такой quiz, где нужно понимать и подводные камни, и систему начисления баллов, и последовательность шагов, которые обеспечивают продвижение к финалу. Он определенно знал эти правила и успешно их применял.
И конечно, он рассчитывал, что я догадаюсь, какую игру он имел в виду. Недаром показал, что умел пошутить.
Но это была всего лишь игра. Теперь он знает, что каждая жизнь — очередная игра, правила в которой могут отличаться от предыдущей. В этой жизни он выбрал военную карьеру, не потому что это соответствовало сущности, а потому что было понятно, как в эту игру включиться. Но самый важный вопрос в конце встречи — как находить мир.
А он всегда был человеком, который многое понимал, чувствовал и слышал.
— И в молодости он играл на музыкальном инструменте, участвовал в оркестре, — добавляю я для группы.
— Прекрасно. Спасибо.
— Спасибо.
И я снова подумала о том, как странно и точно иногда выстраиваются такие рассказы: сначала — чужой, ни о чём не говорящий символ, а потом — постепенное понимание, что нам пытались сказать через слои слов, ощущений и символов.
