Ему всегда было что сказать

20260130

— Я чувствую, что ко мне подошёл мужчина. И он показывает мне себя. Забавно — он выглядит так, будто специально нарядился, очень приоделся. Этот мужчина был чрезвычайно общительным. Очень. Он показывает мне воспоминание, как он поёт песни вроде репертуара Бинга Кросби — такие песни. У меня ощущение, что этот мужчина был отцом и дедушкой и что он пел их в 40‑е, 50‑е, 60‑е годы. Причём пел и много позже, уже после того как эти песни перестали быть популярными. Но если где‑то, например на свадьбе, нужно было сказать тост, он был первым, кто вставал. Если был микрофон, он обязательно хотел держать его в руках. Потому что ему всегда было что сказать. Он был весёлым, умел развлекать других — и ему это очень нравилось. Очень открытый человек. Может ли кто‑нибудь узнать этого мужчину?

Кто‑то как будто поднимает руку, а кто‑то, оказывается, просто машет тем, кто прощается. Пока непонятно, к кому он пришёл. Я сама пока не понимаю, какие именно песни принадлежат Бингу Кросби. Но почему‑то начинаю думать, что именно такое впечатление — то, которое сейчас озвучивает Арабелла, — на меня когда‑то произвёл отец Константина, Сергей Сергеевич. Я, впрочем, пока молчу.

Кто‑то что‑то не расслышал, и Арабелла повторяет описание пришедшего человека.

— Итак, этот мужчина — опять же, очень в стиле Бинга Кросби. Он был смешной, он был… Я хочу сказать, он был очень живой, очень экспрессивный. Он был персонажем, настоящим персонажем. Он любил высказываться, если нужно было произнести речь или что‑то сказать. У него совершенно не было проблемы быть в центре внимания. Это имеет смысл для кого‑нибудь из вас?

— Мне кажется, как персонаж он был более солидный, более представительный, — включается в процесс Шарлотта.

Я начинаю прикидывать, сколько раз я видела Сергея Сергеевича. Наверное, три или четыре. Первый раз — у нас на свадьбе… И именно после этого Арабелла произносит:

— И это так смешно: я вижу его почти во фраке, в очень формальной одежде, как на торжественной свадьбе, когда человек входит в свадебную процессию. Вот так он мне себя показывает.

— Я, наверное, могу это принять, — говорю я, услышав упоминание свадьбы как подтверждение своих мыслей.

Арабелла пытается сосчитать поднятые руки.

— Так, значит, вы либо Шарлотта, либо… Хорошо. Тогда я продолжу. Я вижу его очень‑очень официально одетым — именно по случаю. Для него было важно выступать перед группой людей. Ему нравилось быть на виду. У него не было проблем с тем, чтобы быть в центре внимания. Он первым поднимался, чтобы сказать тост, как я уже говорила. И у меня ощущение, что он был очень счастливым человеком — или, по крайней мере, показывал себя таким: счастливым, открытым, позитивным. Мне кажется, именно так его и воспринимали, или так он себя и предъявлял. Он был отцом и дедушкой. Можете ли вы обе это принять?

Это подходит нам обеим.

— Хорошо. Я пытаюсь понять, как различить, к кому из вас двоих он пришёл. У меня ощущение активного вовлечения. То есть чем бы он ни занимался по работе, это было что‑то вроде продаж или сферы, где было много общения. Ему нужно было вовлекать людей. И он был очень любим среди коллег, среди тех, с кем он работал, и тех, кто работал на него. Такое ощущение, что он оставлял след везде, куда приходил. Он мог зайти в химчистку забрать вещи — и всё равно оставить впечатление, потому что у него всегда находилось что‑то смешное, какая‑то шутка, реплика. Люди его запоминали. Это имеет смысл для кого‑нибудь из вас?

— Да, для меня это имеет смысл, — отвечает Шарлотта.

— А для вас, Татьяна?

— Я не могу принять версию про продажи, но могу принять общительность, юмор и умение сказать что‑то смешное.

Вспоминаю, что Константин поначалу очень развлекал меня анекдотами. А потом выяснилось, что он долго тренировался. Когда они встречались с Сергеем Сергеевичем, они соревновались в том, кто сможет рассказать больше анекдотов. То есть чей анекдот окажется последним, когда сопернику уже не будет чем ответить.

— Хорошо. Я больше склоняюсь к Шарлотте, но давайте слушать дальше. У меня ощущение, что этот мужчина был родственником по крови. Это так для вас, Татьяна?

— Не для меня лично, но для моей семьи.

— Хорошо. А для вас, Шарлотта?

— Не по крови.

— Интересно. Татьяна, мог ли это быть ваш отец?

— Не мой. Отец моего мужа.

— Хорошо. Этот мужчина был отцом, был дедушкой. Как вы его знали? Он был связан с медицинской сферой, как вы, Татьяна?

— Нет, — сказала я в ответ. Но вспоминаю, сколько медицинских разговоров и поисков решений происходило, когда мы узнали, что Сергей Сергеевич упал на троллейбусной остановке. Потом выяснилось, что это был геморрагический инсульт, и все медицинские усилия оказались безрезультатными.

— Хорошо. Шарлотта, он много имел дело с людьми? Это было связано с его работой? Он много взаимодействовал с людьми — не только с теми, кого видел каждый день в офисе, но и с людьми вне его. Я не знаю, достаточно ли это понятно звучит.

— У него был частный офис. Он не работал с большим количеством людей.

— Но он работал с людьми вне офиса?

— Да.

— Хорошо. У меня ощущение, что я всё‑таки с Шарлоттой, но, Татьяна, продолжайте слушать. Этот мужчина был просто очаровательным. И я снова вижу его в полосатых брюках, очень формально одетым, во фраке — весь этот образ. И у меня ощущение, что была свадьба, где он… Я хочу сказать, был ведущим церемонии. Был ли он когда‑нибудь мастером церемоний на каком‑то мероприятии — свадьбе, празднике, юбилее?

— Не на тех мероприятиях, где я присутствовала, но я могу представить это на свадьбе его детей, — отвечает Шарлотта.

А для меня это как раз была ситуация нашей свадьбы. И ведущим других церемоний он, кажется, бывал не раз.

— Хорошо. Давайте посмотрим, какое сообщение он хочет передать. Он приходит с такой жизнерадостностью, таким счастьем, такой любовью к жизни, такой живостью. И снова мы возвращаемся к вам — к вашим целям, к тому, что вы хотите сделать. Я хочу сказать — к вашему списку желаний. Он хочет, чтобы вы оставили свой след. Он говорит, что у вас есть что оставить. И очень настойчиво, но смешно, он как будто тянет вас за невидимую верёвочку. Этот мужчина очень смешной. Я оставляю вас с его любовью, с его искренним, радостным отношением к жизни. Он хочет этим поделиться. Спасибо.

— Спасибо. Да, он часто приходит, — говорит Шарлотта. — Я всегда узнаю его по песням Бинга Кросби. Спасибо. Он был отцом моей дорогой подруги, которая была мне как семья.

— А, хорошо. Отец подруги. Это имеет смысл. Он ощущается как отец, как суррогатный отец.

— Извините, — включаю я микрофон. — Тогда я хочу дать немного обратной связи по этому чтению. Когда вы описывали этого человека как того, кто любит быть в центре внимания, первым произносить тост, я вспомнила биологического отца моего мужа. Я видела его всего три или четыре раза, и один из них был на нашей свадьбе. И как только я об этом подумала, вы заговорили о свадьбе. Он никогда раньше не появлялся, и если это он, то это впервые. Это очень интересно. Он действительно был в центре внимания, шутил, говорил смешные вещи — всегда так.

Когда все чтения по списку завершились и осталось время, Арабелла снова заговорила:

— Татьяна, вы хотите, чтобы я сейчас привела отца вашего мужа?

— Я была бы очень благодарна.

— Хорошо. Я уже немного знаю о нём из того, что вы сказали, но давайте посмотрим. У меня ощущение, что у этого мужчины было много проблем в жизни. Я чувствую, что было много нарушений, потрясений с самого раннего возраста. И мне кажется, что он очень много боролся в течение жизни. Это имеет смысл?

— Да.

— Хорошо. И у меня ощущение, что у него было много трудностей — не только с людьми, но и с обстоятельствами, с самими событиями. Как будто в его жизни всё складывалось не так, как ему хотелось или как он себе представлял. Но я не могу сказать, что всё шло не по плану, потому что у меня есть чувство, что у него вообще не было плана. Он не был человеком, который планирует заранее. Это откликается?

— Возможно.

— У меня ощущение, что из‑за трудной жизни с самого раннего возраста многое из того, что он делал, он делал в первую очередь для себя. Хотя в своей голове, как мне кажется, он думал, что делает это ради других — ради семьи, ради тех, кто от него зависел. Но у меня есть ощущение дезориентации. Это слово откликается?

— Возможно.

Я вспоминаю наши долгие разговоры с Еленой Львовной — его первой женой. Разговоры обо всём: о жизни, о мужчинах, о счастье, о мечтах. Наверное, это не формулировалось так чётко, как сказала Арабелла. Но по сути речь шла именно об этом: что он все делал прежде всего для себя. Возможно, поэтому ни первый брак, ни следующий, ни следующий за ним не были долгими. И только пятый оказался счастливым.

— Я чувствую, что как бы он ни старался делать то, что, как ему казалось, он должен делать, в итоге это не выходило правильно. Результат был не тем. Он думал, что прав, но, как мне кажется, это связано с тем, как он выстраивал отношения с людьми. Он взаимодействовал с ними иначе, чем большинство. Это имеет для вас смысл?

— Да, наверное.

— Он как будто не понимал, что является уместным или правильным. Это имеет смысл? Это был ваш свёкор, верно?

— Да, но формально он не был моим свёкром: они с матерью моего мужа были давно в разводе.

— Хорошо. Но я чувствую, что его сын — это был ваш муж, верно?

— Да.

— И я чувствую, что ваш муж тоже ушёл.

— Да.

— Я так и думала. Хорошо. А были ли у вашего мужа братья?

— Один брат, кажется, да.

— И у меня ощущение, что был один брат, который был близок, и один, который не был близок. У меня есть ощущение ещё одного мужчины…

И вдруг я вспоминаю, что когда‑то мы с Константином были на чьих‑то похоронах. Вероятно, это действительно был сын Сергея Сергеевича — формально брат Константина.

— Возможно.

— Хорошо. Итак, вы видели этого мужчину всего несколько раз. Это так?

— Да.

— Но у меня ощущение, что вы почувствовали связь уже при первой встрече. Можете подтвердить, что первая встреча была значимой?

— Да, это было сильное воспоминание.

— Хорошо. И снова у меня ощущение, что этот мужчина — в том, что он делал и даже в том, что говорил, — часто был не совсем уместен. Он не был социально ловким, не был «гладким» в общении, не был уверенным в социальных ситуациях.

— Да, да, да.

— Это лучшее, как я могу его описать. И этого достаточно.

Как всегда, я поражаюсь тому, сколько всего Арабелла видит и чувствует.

— Давайте посмотрим, есть ли у него сообщение для вас. Этот мужчина считает, что вы красивая и удивительная. Он был очень впечатлён вами при первой встрече и при каждой последующей — и это чувство с ним до сих пор. Он просто не знал, как это выразить. Он не умел выражать чувства. И даже сейчас такое ощущение, что он ставит вас на пьедестал. Он посылает вам любовь, он посылает вам свет с той стороны. Он говорит, что воссоединился. Я думаю, что это означает: с вашим мужем, его сыном. И в этом воссоединении он ощущает связь с вами гораздо более сильную, чем при жизни. И мне почему‑то хочется использовать слово «нежная». Он приносит мне это слово: «нежная». Он говорит о вашей внешней и внутренней красоте. И он хочет, чтобы вы знали: вас любят. У меня также есть ощущение, что он сам часто чувствовал себя изгоем на протяжении жизни — особенно в детстве и даже в своей семье. И он хочет поблагодарить вас за то, что вы принимаете людей, что вы принимаете всех, что вы делитесь любовью. Думаю, это и есть его послание. Он очень рад, что вы помните его и что его привели сюда, в этот свет. Я оставляю вас с его воспоминаниями и его любовью.

— Спасибо. Думаю, всё, что вы сказали, оказалось удивительно точным. Он действительно был дезориентирован. У него было пять браков, и, вероятно, в каких‑то из них были дети, то есть братья моего мужа. Начало его жизни было очень тяжёлым: насколько я знаю, его отец был репрессирован и расстрелян в сталинские времена. Он родился в 1933 году и в возрасте четырёх или пяти лет потерял отца. Ему действительно было очень трудно. Он очень старался. Он стал доктором наук, геофизиком, но у него были серьёзные сложности в общении с людьми. Он стремился быть первым на каждом празднике, на каждой свадьбе, старался как можно больше проявлять себя — но это давалось ему нелегко. Только с пятой женой он прожил долго. Спасибо вам большое.

— Спасибо вам большое за обратную связь.

— Да, это очень интересно. Я действительно видела его всего три или четыре раза. Он ушёл, когда моему сыну было около года, так что это было довольно давно.

Все это удивительно. Но еще более удивительно то, что он пришел в тот день, когда я дописала историю о Елене Львовне, его первой жене, и почти закончила работу над другой историей, о Константине. Как будто они пронаблюдали, что я делаю, и подсказали, что ему пора тоже появиться.

А на следующий день после встречи группы и чтения Арабеллы GooglePhotos предложили мне взглянуть на фотографии одной из тех встреч, которых, наверное, все же было четыре. Первая — на свадьбе, вторая — у него дома, третья — на наших днях рождения, и четвертая — его знакомство с внуком. Вот как он выглядел на третьей из наших четырех встреч.