Список покупок
20251215
Во время последнего занятия перед Рождеством нам предложили по-настоящему рождественское упражнение. Наш коммуникатор отправляется в гипермаркет за подарками. Мы не описываем, как он выглядит, какой у него характер. Мы рассказываем только, куда он нас ведёт и что показывает. А реципиент потом должен понять, кто это был.
Мы в паре с женщиной, которую в одной давней истории я назвала Китти. А потом, уже во время встречи в одной из групп, она именно так назвала себя сама. Наверное, так её называл её супруг, к которому она когда-то приехала в одну Центрально-Европейскую страну, а теперь оказалась там уже без него.
— Вы готовы начать? — спрашиваю я. — Я запускаю таймер.
— Хорошо, давайте войдём в это.
Она делает паузу, настраивается.
— Я чувствую присутствие мужчины. Я чувствую, что этот мужчина был немного более тяжёлым по комплекции — не толстым, но, скажем так, более плотным, мясистым.
Однако это не совсем то, что имелось в виду в задании, и наш преподаватель уточняет:
— Попробуйте пропустить эту часть и сразу перейти к походу в магазин, чтобы в итоге Татьяна смогла узнать человека по тому, что он покупал.
— Хорошо, ладно, тогда сразу в супермаркет. Итак, этот мужчина… У меня ощущение, будто он ведёт меня. Я понимаю, что это звучит немного клишировано, но ощущение именно такое: он ведёт меня прямо в отдел с товарами для дома и ремонта. Всё для починки, строительства, для хозяйства.
Я ещё не знаю, с кем связалась Китти, но у меня уже возникает ощущение знакомого пространства — того самого гипермаркета, где мы несколько месяцев назад выбирали душ на замену прежнего. А она продолжает:
— Забавно, но когда я это говорю, я вижу, как он показывает мне коврики для ванной. Что-то для ванной комнаты — то, что кладут рядом с душем, когда выходишь, чтобы было на что поставить ноги. Я вижу, как мы идём и рассматриваем эти вещи, аксессуары для ванной. И у меня ощущение, что у вас новая ванная, и вы хотите, чтобы всё выглядело красиво: коврик, возможно, полотенца, что-то для хранения, полочка, зеркало… такие детали.
Она говорит дальше, медленно, словно всматриваясь:
— Цвета, которые я вижу, — это оттенки голубого. Очень приятный голубой. И ещё голубовато-серый, очень успокаивающие для меня цвета. И дерево — что-то вроде бамбука. И он показывает мне большое зеркало, как будто он хотел большое зеркало на стене в ванной, над раковиной. Такое, чтобы было хорошо видно.
Китти говорит всё это, и у меня как будто начинают проступать предметы из нашей ванной комнаты. Сначала — голубая многоярусная полочка в углу. Голубовато-серый — это кафель на стенах. Почти такого же цвета коврик возле ванны. И, конечно, большое зеркало над раковиной, которое Константин долго выбирал. Это должно было быть зеркало, которое не пострадает от постоянного контакта с водяными парами.
Тогда я не подумала, почему бамбук. А теперь, когда пишу это, понимаю: и штанга для занавески над ванной, и опоры для тех голубых полочек — именно они похожи на бамбук.
— Это уже узнаваемо, — говорю я.
— Ого, неужели это так работает?! — искренне удивляется и восхищается Китти.
— Спасибо. Здорово.
Она немного смущается:
— Хорошо, мне вот так и продолжать? Наша преподавательница сказала: подожди, и будет история.
— Мне кажется, что это и есть история, — отвечаю я. — Я очень хорошо понимаю, о чём вы говорите. Это история. Очень милая, очень точная.
— Посмотрим, пойдём ли мы ещё куда-то по этому магазину. Хочет ли он сделать что-то ещё? Я чувствую, что мы переходим в продуктовый отдел. Но только потому, что он был голоден и хотел съесть что-то конкретное. Похоже на что-то хлебное. Я почти чувствую это. Как будто это пицца.
— Да, отлично.
— Да, пицца или что-то в этом роде. Такой беловатый хлебный продукт, что-то желтоватое, вроде белого хлеба. У меня ощущение, что это кусок пиццы или что-то очень похожее. И от этого мне самой хочется есть. Значит, да — он действительно этого хотел.
Потом она улыбается:
— А потом он как будто показывает мне ещё что-то вроде салата. Что-то зелёное. И у меня ощущение, будто он говорит: «Ну да, наверное, всё-таки нужно… Я не могу есть только пиццу. Нам нужно более сбалансированное питание». Сначала — пицца, а потом — чувство вины, что, может быть, надо есть что-то более полезное. Наверное, я сейчас слишком много говорю.
— Нет, всё отлично. Я могу дать очень много обратной связи.
— Хорошо, давайте посмотрим, есть ли ещё что-то в магазине.
— Может быть, он просто хочет передать через вас ещё что-то. Я понимаю, кто это. Вначале я думала: знаю ли я кого-то, кого могли бы интересовать рождественские покупки? Но нет, это вообще не про Рождество.
— К счастью, нет. Теперь он показывает мне батарейки. Их нужно было купить тоже. Не большие, а маленькие — AA или AAA. И он говорит: «Батарейки всегда нужно иметь в запасе. Батареек никогда не бывает слишком много».
Тогда мне это показалось чем-то устаревшим — из разряда старых электрических привычек. В последнее время мы больше интересовались пауэрбанками, заряжаемыми лампами и фонарями. Но спустя несколько недель выяснилось, что батарейки — именно такого типа, как сказала Китти, — действительно понадобились. Сыну они потребовались для клавиатуры. А я нашла термометр, которому тоже нужно было заменить AAA-элементы.
— И, может быть, это сообщение для вас, — осторожно добавляет она. — Когда отключают свет и у вас нет батареек, они вам нужны, да?
В те дни отключения электроэнергии уже случались, но по графику, предсказуемо. А примерно через месяц с этим началась настоящая проблема. Как уже не раз бывало в таких чтениях, мне заранее сообщили о событиях, к которым стоило подготовиться.
— Нам вообще нужно было получить сообщение в этом упражнении? — спрашивает Китти.
— Если есть сообщение, я была бы не против, — отвечаю я. — Всегда приятно получить что-то.
— Хорошо, давайте посмотрим, что он хотел бы сказать.
Она снова сосредотачивается:
— Я чувствую, что это эмоциональное сообщение. Он хочет, чтобы вы немного замедлились. Он говорит: «Замедлись и больше думай о себе. Уделяй себе время, будь наедине с собой, если хочешь. Или не будь — неважно. Но по-настоящему сосредоточься на себе и осознай свою ценность, свою значимость. Потому что у тебя огромная ценность».
Она ищет слова:
— Он хочет, чтобы вы ценили себя — за то, кто вы есть, за то, что вы делаете и что уже сделали, за то, как много вы делаете. И он чувствует, что вам важно получить это отношение от самой себя. Он говорит: «Ты заслуживаешь этого и от других, но прежде всего — от самой себя. Тебе кажется, что ты делаешь недостаточно».
— Да, — отвечаю я. — У меня действительно часто возникает ощущение, что я всё время ещё что-то должна.
— Поэтому он говорит: «Ты невероятная. Ты делаешь потрясающие вещи. Ты замечательный человек». И он хочет, чтобы вы сами это знали, чтобы признавали это в себе. Потому что кто-то может сказать вам это, а вы просто ответите: «Ну да, да». Но важно, чтобы вы сами сказали себе: «Я хорошая. Я в порядке». Он хочет, чтобы вы говорили себе: «Я достойна. Я ценная. Я важная». И он чувствует, что вы говорите это себе недостаточно часто.
— Спасибо большое, — говорю я. — Это очень эмоционально для меня. Я дам немного обратной связи, чтобы немного успокоиться.
Я рассказываю ей, что совсем не ожидала ничего, связанного с Рождеством. Что сначала, когда она сказала про новую ванную, у меня возникло сопротивление: ну какая новая ванная во время войны? А потом — голубой цвет. И я вспомнила наши полки. Потом — голубовато-серый, и это оказался цвет плитки. И большое зеркало, которое мы выбирали ещё в 1999 году, когда въехали в эту квартиру. Всё совпало абсолютно точно.
Я говорю ей про пиццу — о том, что буквально накануне писала и редактировала историю про пиццу на основе другого чтения, и что это, возможно, напоминание: нужно дописать, не откладывать, использовать. Так часто ко мне приходят и дают обратную связь о том, что я недавно написала.
Я говорю и про батарейки — про тот запас, который мы обнаружили уже после его смерти. В основном AA и AAA. И даже зарядное устройство где-то есть.
— И это забавно, потому что он именно это и сказал. Я никогда такого раньше не пробовала, — добавляет она. — И это совсем не про Рождество.
— Да, ничего про Рождество, — отвечаю я. — Но всё очень точно. Спасибо большое.
— Это было весело, — говорит она. — Простите, я не хотела вас расстроить или вызвать грусть.
Я снова оказываюсь внутри этого гипермаркета — между полками, цветами, ковриками, батарейками. И думаю о том, как странно и утешительно почти ничего не знающий обо мне человек может рассказать о чем-то столь важном для меня. Не обязательно ходить привычными путями. Не обязательно начинать с портрета и характера. Если позволить и довериться, можно с удивлением обнаружить, что “оно так работает”.
