Не только в здании из красного кирпича

20260301

Мы снова оказались в паре с женщиной, которую я называю Трэйси. В начале встречи, перед тем, как нас распределили по комнатам, она отпускает колкие замечания в свой адрес. Похоже, ей сегодня почему-то не по себе, она не в форме. И организатор группы решает поместить ее в пару со мной.

Мы часто беседуем и вместе участвуем в двух группах. Или сами связывались, или наблюдали, как другие связываются, почти со всеми нашими самым близкими. За это время я уже рассказывала ей о её сыне, о сестре, о брате, о каком-то неприятном начальнике и ещё о нескольких людях. И я их помню. Но каждый раз хочется рассказать о ком-то еще, кого она сразу узнает, или добавить новые детали о тех же самых людях. Но нередко я передаю то, что воспринимаю, а она не может это подтвердить. Оказалось, для неё это тоже непросто.

— Я вспоминаю многих людей, которые были частью моего пути, сыграли важную роль в моей жизни, а потом… когда кто-то проводит для меня чтение, я не могу сказать: «Да, я знаю, кто это». И это стало частью моей проблемы. Я чувствую себя плохим реципиентом.

— Вы вините себя за то, что не узнаёте людей, которых описывают ваши партнёры?

— Да, да. Есть такая проблема.

— У меня есть идея. Давайте не будем гадать, кто пришёл. Давайте сразу скажем, кто это. Многие медиумы тренируются соединяться с конкретным человеком: называют имя и кем этот человек приходится — и ожидается, что соединение произойдёт именно с ним. Хотите попробовать сегодня?

— Хорошо.

— Я могу предложить вам кого-то. Недавно я работала со старым чтением — оно было о моём научном руководителе. Он появляется очень редко. Его имя Анатолий.

— Мне кажется, у меня уже включилась левая половина мозга, — смеется Трэйси, — но я вижу джентльмена в белом лабораторном халате.

— Это вполне возможно. Мы действительно носили белые халаты.

— Он стоит ко мне спиной, я не вижу его лица. Среднего телосложения — не крупный и не худой. Я по-прежнему вижу только голову и торс. Почему так?

— Наверное, именно так я чаще всего его и видела.

— Правда? Хорошо. Может быть, это экстрасенсорное чтение, не знаю… У него тёмные волосы с проседью.

— Да.

— Он поворачивается и улыбается. Ему нравится происходящее… Я чувствую, что он был женат.

— Да.

— Был в браке и был счастлив. И были дети — по крайней мере один ребёнок.

— Да. Один.

— Я хотела сказать, что это был мальчик.

— Да. Всё очень точно, продолжайте, пожалуйста.

— Он путешествовал по работе. Он жил за городом или, по крайней мере, дорога играла важную роль в его жизни. Может быть, у него было загородное жильё. Я вижу сельскую местность. Там что-то важное.

— Да, в сельской местности произошло что-то важное.

Тогда я подумала, что он показывает тот загородный участок и домик, в котором умер. Но похоже, что речь на самом деле была об экспедициях, в которых он участвовал.

— Я вижу камни, небольшие камни. Как будто его интересовала геология. Разные кристаллы, частицы в породах.

— Это имеет смысл, я объясню.

— Он брал сына в сельскую местность.

— Это возможно, но я не знаю точно.

— Он гордился вами. Иногда был с вами строг, потому что знал, насколько вы хороши, и хотел, чтобы вы раскрыли свой максимум.

— Я не знаю, что на это сказать. Мне не кажется, что он был строг.

— Хорошо, но это то, что пришло.

— Возможно, я просто не знала этого. Я всегда приходила с сумасшедшими идеями, и ему приходилось адаптироваться.

— Он очень гордился этим. Вы не были обычной студенткой, вы много использовали свой мозг.

— Соглашусь. Я действительно не была обычной.

— Я увидела здание из светлого камня — не красный кирпич.

— Важно, что вы сказали «не красный кирпич».

— Правда? Но это было не из красного кирпича.

— Было. По крайней мере, здание, где находилась его кафедра, было именно из красного кирпича.

Фотография этого здания уже вошла в первую историю об Анатолии Титовиче.

— Возможно, он говорит о другом здании. У меня пришло слово «Презентация».

— Да, я понимаю, что это может быть.

— Думаю, он оставляет вас с этим.

— Всё очень хорошо. Немного обратной связи. Белый халат — это верно. Это был медицинский университет. И лекции, и занятия со студентами мы проводили в белых халатах. Среднего телосложения, тёмные волосы, один сын — всё так. Он умер за городом. У него был небольшой участок с домиком. Он поехал туда, работал на земле, потом лёг отдохнуть и умер. Это произошло через семь лет после того, как его вытеснили из университета.

Когда я писала предыдущую историю об Анатолии Титовиче, вспоминала, как это было. Почему-то на этот раз слова Трэйси о сельской местности ассоциировались для меня именно с этим домиком, где он умер. Кроме того, я знала, что он родился в сельской местности. Однажды он даже рассказывал мне о том, как была устроена эта жизнь. И только теперь, когда пишу об этом, понимаю, что сельская местность могла касаться и исследовательских экспедиций.

— Про камни и геологию — когда он был моложе, задолго до того, как я попала на эту кафедру, его научные интересы касались биогеохимических аномалий. Они изучали влияние на здоровье населения избытка или недостатка химических элементов в окружающей среде отдельных регионов. Обе его диссертации были об этом. Так что то, что вы сказали, действительно имеет смысл.

Трэйси под впечатлением.

— Я могу допустить, что он действительно гордился мной, — добавляю я, просматривая свои записи в тетради.

— Он говорит, что гордился.

— Я просто подтверждаю всё, что записала и могу подтвердить. Я действительно была необычной студенткой. А здание — защита диссертации проходила в другом здании, не из красного кирпича. Наверное, именно о нём шла речь, когда вы услышали «Презентация». Так что всё было очень точно. Спасибо.

Авторство: Anisantha. Собственная работа, CC BY-SA 4.0, https://commons.wikimedia.org/w/index.php?curid=94647906

— Спасибо, Татьяна.

— Немного, но хорошо. Всё очень точно, я могу подтвердить почти всё, что вы сказали. Видите, у вас прекрасно получается.

— Спасибо. Я просила показать мне снова, что я могу это делать. Видимо, нужно просто доверять.

Так я во второй раз попросила рассказать об Анатолии Титовиче — и он снова появился.

И, пожалуй, главное было даже не в белом халате, не в сельской дороге и не в камнях. А в том, что связь не ограничивается ни фактами, ни зданиями — ни из красного кирпича, ни из светлого камня. Она продолжается там, где есть память, благодарность и готовность услышать.