В ноябрьские дни

20231123

Это ещё одна история, в которой в процессе медиумического чтения возникали гипотезы о разных людях, а «круг подозреваемых» постепенно сужался. Читатели могут увидеть, как именно это происходит — не как внезапное узнавание, а как медленное, порой мучительное приближение.

Я оказалась в паре с опытным медиумом, которую здесь называю Дженнифер. Обратите внимание, каким непростым оказалось это чтение даже для неё.

А ещё, глядя на эту встречу с расстояния более чем двух прошедших лет, я ясно вижу, каким трудным реципиентом была я сама. Тогда я долго удивлялась, почему Дженнифер вела себя столь критично во время моего последующего чтения — и, как выяснилось, продолжает это делать до сих пор. Лишь теперь я понимаю: в тот момент я устроила ей настоящий стресс, но осознала это только задним числом.

Когда реципиентами являются опытные медиумы, которые умеют слушать и понимать происходящее, работать обычно проще, чем с теми, кто только начинает или вовсе не ориентируется в теме. Именно поэтому я стараюсь, чтобы люди, стремящиеся попасть на сеанс медиума, сначала получили хотя бы общее представление о такой работе, прежде чем приходить на встречу.

А дело было так.

— Я ощущаю пожилую женщину из мира нематериальных людей. Эта женщина была очень добра к вам. У неё была трудная жизнь. Я чувствую, что на неё повлияла война — будто она жила во время войны или оказалась напрямую ею затронута. Она показывает стремление прикрывать вас и защищать. Но позвольте мне получить больше конкретных доказательств и свериться с вами.

Дженнифер произнесла как будто самое важное о судьбе этой женщины и собирается перейти к описанию характера.

— Она очень самостоятельная, очень способная. Очень находчивая — но вынужденная быть такой из-за обстоятельств. Для меня она чувствуется либо как ваша бабушка, либо как ваша мать, но я уточню. Я думаю, у неё было много трудностей. Это была война. Я чувствую много насилия вокруг, и она старалась защитить тех, кто был рядом. Это для вас узнаваемо?

Я вполне допускаю, что знаю женщин с такими характеристиками. Но пока молчу. Мне не понятно, кто это.

— Хорошо. Она также была человеком бережливым, умела экономить. Она откладывала деньги, хорошо их сохраняла. Скажите, прежде чем я продолжу: это похоже на кого-то из нематериальных людей, с кем вы были знакомы?

— Вы говорите о бабушках. Обе мои бабушки пережили Вторую мировую войну и испытывали трудности с деньгами — и не только с ними.

Редактируя этот текст, я вдруг осознаю, что за последнее время мне случайным образом подряд попались три разных чтения — в разные годы и о разных людях, — в которых медиумы начинали со слов, что это моя бабушка. И каждый раз это надолго уводило процесс в сторону.

Есть выражение «ложные друзья переводчика». По аналогии так и хочется сказать: бабушки — ложные друзья медиумов.

— Хорошо. Тогда я попробую собрать больше информации. Вы знали своих бабушек? Знаете о них что-нибудь?

— Да, конечно.

— Хорошо, спасибо. У меня есть ощущение, что она что-то прикалывала к себе — возможно, маленький платок или деньги. Что-то прикалывала булавкой: либо к себе, либо к ребёнку. Есть ли в этом смысл?

— Пока нет.

— Хорошо, спасибо. Она показывает, что в старости у неё не осталось своих зубов. Я чувствую, что эта женщина происходила из любящей семьи. Она вышла замуж, но времена были трудные. Чувствую, у неё было как минимум трое детей, а потом ещё много внуков. Она что-то особенное давала внукам, клала им прямо в руку — возможно, деньги. Деньги постоянно всплывают рядом с этой женщиной. Она всегда заботилась о детях и внуках, считала, что их нужно защищать. Она оставалась бережливой до конца и умерла в преклонном возрасте — думаю, ей было не меньше семидесяти. И ещё у неё было особое блюдо — борщ. Кто-нибудь готовил борщ?

— Да.

— Она даёт мне понять, что у неё было фирменное блюдо — борщ. Я не совсем понимаю, что это такое: суп или рагу. Это звучит как ваша бабушка?

— Некоторые детали могли бы относиться к ней, но не все.

— Хорошо. Что именно не совпадает?

— Во‑первых, много внуков — нет. Если это моя бабушка по материнской линии, то я у неё единственная внучка. А борщ — это скорее про Украину, где я сейчас живу, но не про мою бабушку.

— Понимаю. Возможно, это связано с родственниками вашего мужа?

— Да, думаю, так.

— Хорошо, спасибо. Я останусь с этой женщиной. Она сберегала, она шила. Кто-нибудь из ваших близких шил одежду?

— Не особенно. Скорее подшивали или чинили.

— Хорошо. Она показывает, что в старости у неё болели ноги, и она носила специальные поддерживающие чулки до колен. Это знакомо?

Поскольку я понимаю, что описание не подходит ни одной из бабушек, расширяю круг подозреваемых.

— У моей бабушки были проблемы с ногами. Возможно, и у двух моих свекровей тоже.

— Хорошо. Тогда пойдём дальше. Я знаю, что эта женщина пришла именно к вам, Татьяна. Она хочет вас защитить. Она очень заботливая, особенно по отношению к младшим. Она хочет помогать. Она сильная — сильнее своего мужа, с крепким внутренним стержнем.

А это уже подходит не всем.

— Я слышу звон монет, будто с ними что-то связано. Она была энергичной, добросовестной, сосредоточенной на том, чтобы сделать всё возможное для детей и внуков. Но внешнему миру она не слишком доверяла: доверяла семье, а к чужим относилась настороженно — из-за пережитого. Это имеет смысл?

— Не совсем. Я думаю сразу о двух бабушках и двух свекровях. Все они пережили Вторую мировую войну, у всех были дети и внуки, и некоторые из них были сильнее своих мужей.

— Да. Она снова показывает прикалывание булавкой. Но вы этого не знаете. Возможно, это касалось нижнего белья?

— Нет, не знаю.

— Я чувствую, что она говорит о вашем муже. Она поднимает эту тему. Как будто вы с ним что-то читали вместе — газету или книгу. У меня есть образ, как вы читаете вслух вдвоём. Было ли у вас что-то подобное с кем-то из этих четырёх женщин?

— Это исключает моих бабушек: они плохо умели читать. Но они могли просить меня прочитать что-то для них.

— О, вот оно. Возможно, именно это. Хорошо. Эта женщина показывает, что была частью семьи, где люди держались вместе, как клан: все знали друг друга и оставались в одном круге. Это похоже на вашу семью?

— Я знаю такие семьи, но ни одна из этих четырёх женщин не принадлежала к такой.

— Хорошо. Она также показывает, что была очень трудолюбивой, особенно по дому, и пела детям колыбельные. Есть ли у вас воспоминания об этом?

— Нет. Но, думаю, все они могли это делать.

— Да, это похоже. Она также показывает, что в молодости была вынуждена переехать из-за войны, была перемещена. Это, кажется, подходит для всех четырёх?

Эвакуация в годы войны — это уже более специфично. Но Дженнифер, похоже, уже отчаялась разобраться с этими четырьмя женщинами и переходит к завершению.

— Она не жаловалась, принимала жизнь такой, какая она есть, но очень хотела защитить детей и внуков. Она говорит, что не смогла защитить собственных детей так, как хотела, но старалась защитить внуков. Она на вашей стороне. Она знает, что у вас тоже было непростое детство, но вы всегда стремились к знаниям. Она гордится этим и призывает вас продолжать искать знания. Она пришла, чтобы показать свою любовь и свою защиту.

— Спасибо. Думаю, это моя свекровь — мать моего мужа, которого я потеряла два года назад. Она умерла двадцать три года назад. Когда я приехала в Киев, она была очень добра ко мне, очень приветлива. Было очень ценно оказаться внутри по-настоящему любящей семьи. Она всегда была словно готова обнять. Из всех четырёх женщин только она действительно была вынуждена переселиться во время войны из-за эвакуации. И упоминание борща тоже навело меня на Украину, потому что борщ — символ страны. Это не значит, что мы едим его постоянно, но он несёт в себе культурный смысл.

— Поняла, поняла.

— И она уже появляется в четвёртый или пятый раз — с тех пор, как я пришла в эту группу и в другие. В сентябре она появилась дважды подряд, потом ещё раз. Сначала медиум сказал, что она очень застенчивая, не знает, как себя вести, как общаться, просто смотрит вокруг. Она говорила, что ничего не знала о медиумизме, но очень рада, что такое возможно.

Не знаю, почему, но мне хотелось каждый раз озвучить ретроспективу этих встреч через разных медиумов. А теперь я делаю это здесь, в этих историях.

— Потом она стала говорить больше — и я смогла её узнать. Она всегда говорит, что ценит то, что я делаю. В одном из чтений прямо сказала, что раньше не верила в существование этого, а теперь благодарна, что я этим занимаюсь. Возможно, что-то действительно связано с монетами или платками — просто я об этом не знаю… Я знала её всего два года, но за это время мы стали почти лучшими подругами. И она ушла очень быстро.

— Понимаю.

— Спасибо. И для меня было важно, что вы упомянули моего мужа, ведь она была его матерью. Возможно, слово «клан» она использует именно по отношению к своей семье.

Тогда я не была готова что-то сказать об этом, но теперь вспоминаю теплые семейные встречи, на которых был постоянный состав участников и замечательные задушевные разговоры.

— Поняла. Спасибо, Татьяна.

— Спасибо.

На следующий день, записывая свои впечатления об этой встрече, я поняла, что в тот день Елена Львовна появилась накануне своего девяностолетия.

И уже существует другая история — двумя годами позже, в эти же ноябрьские дни.

Теперь я знаю: вокруг дней рождения и дней смерти вероятность появления наших близких возрастает. В такие моменты особенно важно держать каналы открытыми.