Без непотизма: каждый путь только твой

20240602

Мы снова оказались в паре с женщиной, которую я называю здесь Розой. Поболтали — как обычно — о погоде на разных континентах, о том, что у нас получается в качестве медиумов, что пока не даётся, и перешли к практике.

Роза опытнее меня. Она чувствует нематериальных людей сразу — или почти постоянно.

— Здесь мужчина, — говорит она. — Он всё время стоял в стороне, пока мы разговаривали. Узнаваемо ли, что я могу видеть в мире нематериальных людей твоего отца? Он был умным. Очень целеустремлённым. Постановщиком целей, мотивированным человеком.

— Да.

— Он хорошо обеспечивал семью. Он был человеком, который много думал. Любил изучать вещи. Любил размышлять и обдумывать всё, прежде чем говорить. И в нём была строгость, дисциплина.

Я слушаю и подтверждаю каждую фразу.

— Он ожидал от своих детей самого лучшего во всём, за что они брались. И он мог быть немного пугающим для друзей своих детей. Ты понимаешь это?

Это неожиданно. Мне никогда не приходило это в голову.

— Возможно.

— Ты понимаешь, что у твоего отца было особое отношение к тебе? Я слышу «обожание». Ты понимаешь, что он тебя обожал?

— Наверное.

— Теперь мне показывают конфеты. Я увидела их ещё до начала чтения. Он приносил тебе что-то маленькое… Я вижу конфету в его кармане. Он мог приносить их тебе, возвращаясь с работы, когда ты была маленькой?

— Может, это просто символ чего-то приятного?

— Понимаю. Тогда вот что: он показывает, что ему нужно сесть на поезд. Он ездил поездом?

— Да-да.

— И по работе ему иногда приходилось уезжать на несколько дней?

— Да.

— Я слышу слово «конференция». Он посещал конференции? Я вижу его у трибуны. Он делал доклады?

— Да.

— И он был известен в своей области. Его уважали. Сейчас я вижу журнал, где у него были публикации. В науке.

— Да.

Роза на секунду замолкает, потом произносит:

— Теперь я слышу слово «горло». Говорю сразу, прежде чем начну сомневаться. Он занимался исследованиями, связанными с горлом?

Я догадываюсь, что именно папа показывает ей, но отвлекать медиума длинными объяснениями нельзя. Если бы можно было, я бы рассказала… Он, скорее всего, показывает не научную сферу, а его общественную деятельность. Как он включился в нашу работу по контролю над табаком: возглавил коалицию «За свободный от табачного дыма Татарстан», взаимодействовал с журналистами и общественными организациями, говорил о влиянии курения на организм — в частности, на дыхательные пути, на то самое горло. Я легко представляю, как он рассказывает об этом людям.

Но вопрос Розы касается исследований, и я отвечаю кратко:

— Я этого не знаю.

— Он занимался исследованиями, связанными с медициной?

— Нет, нет.

— Но с наукой — да?

— Да, с наукой — да.

— Сейчас мне показывают лабораторию.

— Да.

— И он обучал студентов. Он входит в лабораторию, как человек, который проверяет работу других.

— Да. Очень точно. Спасибо.

Я действительно знаю, как это выглядело. Он водил меня на дни открытых дверей, показывал разные кафедры, в том числе свою.

Роза продолжает:

— Посмотрю, что он может сказать о тебе. Мне нужно следить за временем, не хочу отнимать у тебя возможность практиковаться. Я вижу его на пляже с тобой и твоей мамой. Сначала — голые ноги, будто он только что вышел из воды. Ты понимаешь отпуска у воды?

— Немного, но были. Были, да.

Особенно в дошкольные годы. Спортлагерь на берегу реки — этот мотив уже появлялся в других историях.

— У него есть сообщение, — говорит Роза. — Мне показывают распятие на стене. Ты понимаешь, что он был человеком науки, но в то же время человеком веры?

— Не очень, честно говоря.

— Я слышу: «вера в человечество». Он верил в людей. И он поощрял тебя быть лучшей, насколько возможно. Это и есть его вера.

Пауза почти не ощущается.

— Он показывает тебя маленькой девочкой. Рядом — животное. Ты гладишь его. Он кладёт твою руку на это животное. Похоже на козлёнка.

— Возможно. У нас были такие эпизоды — и в зоопарке, и у родственников.

— Я вижу загон, что-то вроде детского контактного зоопарка.

И да — возможно, это была и не я. Я вижу перед глазами фотографии: папа и мой сын в зоопарке. На одних — их двое с животными; значит, кто-то третий фотографировал, возможно, я. На других — только сын. Значит, они были там вдвоём.

— Ты понимаешь, что с едой у твоего отца было что-то особенное? Он был избирателен.

— Да, да.

— И дисциплинирован. Никогда сверх меры. Рацион — простой, ясный. Любил хорошую еду, но без излишеств. Это о нём?

— Да. Это о нём. И, возможно, обо мне тоже.

— Хорошо. Ты понимаешь, что когда ты стала старше… Уже в подростковом возрасте… вы вместе обсуждали, какое учебное направление тебе выбирать.

— Да-да.

— Он говорил с тобой об этом больше, чем мама. Он поощрял тебя думать о вариантах. Я слышу: была конкретная университетская программа, которую он предлагал тебе рассмотреть.

— Да. Мы обсуждали… Расскажу, когда вы закончите.

— Тогда я перехожу к сообщению, — мягко говорит Роза. — Он хочет, чтобы я сказала тебе, как он тобой гордится.

— Спасибо.

— Он знает, что ты это знаешь. Он знает, что ты знала это ещё до его ухода. У него слёзы в глазах. Он не мог бы желать лучшую дочь. Всё, за что ты бралась, ты делала максимально хорошо. Он это видел. Ты никогда не сворачивала, даже встречая серьёзные трудности. Он призывает тебя быть терпеливой и доброй к себе. Всё будет продолжать раскрываться. Он благодарен за ту заботу, которую ты проявила, когда она ему понадобилась. И передаёт тебе свою любовь.

— Спасибо большое. Всё было очень-очень точно. И про университет — мы только что обсуждали это с детьми. Дочь сейчас у нас в гостях, и это как будто семейная традиция…

— Идти в конкретный университет?

— Нет-нет-нет, наоборот! Отец был первым образованным человеком в семье — его родители были неграмотными. И он стал профессором в университете.

— Не рассказывай слишком много, он ещё придёт.

— Да, хорошо. Мы только что говорили с дочерью, что он работал в одной области, а я пошла в другую — в медицину. Возможно, то, что он показывал о медицине, касалось именно наших различий. А моя дочь выбрала филологию — чтобы не опираться на наши достижения. Так что да, это традиция: полностью менять область, чтобы никто не подумал, что успехи — результат семейных связей.

— О да. Чтобы не было непотизма.

— Чтобы знать точно: это твои собственные достижения.

— Интересно.

Когда я вспоминаю эту сессию, вдруг становится ясно, что поиск собственного пути — это действительно наша «семейная традиция». Склонность менять область, идти своим путём, не пользоваться ничьими заслугами — тоже часть наследия.

Эти пути могут казаться другим странными и неожиданными, как, например, то, чем я занимаюсь последние несколько лет. Надеюсь, папины слова, что я справляюсь со всем, за что берусь, относятся и к этому.