Немолодой военный возвращается

20260312

Это третий четверг, когда я участвую в этой группе. Сначала мы собираемся все вместе и проводим чтения по очереди, по восемь минут. Такой формат называется «галерея». Затем работаем в парах.

Уже третий раз галерею открывает одна и та же женщина, которую я где-то назвала Иоанной. Я уже несколько раз встречалась с ней и в другой группе.

— Я ощущаю здесь пожилого человека. И я услышала фразу «toot-a-loo», поэтому думаю, что это было что-то, что он говорил. Как будто это было его прощание — когда он уходил, он любил говорить «toot-a-loo». Он кажется очень воодушевляющим человеком. Он ощущается пожилым — думаю, ему было за семьдесят, может быть даже за восемьдесят. И в нём есть какая-то бодрость, как будто лёгкость. Мне кажется, что он был таким и физически — лёгким, подвижным. Подождите… возможно, это уже из моей головы, но я услышала имя Генри, которое может быть связано с ним. Сейчас попробую ещё кое-что почувствовать. Я ощущаю какие-то препятствия в его жизни. Думаю, что он был ветераном, участвовал в войне. Не уверена, в какой именно. И ещё я чувствую, что он, вероятно, жил больше в сельской местности, а не в городе. Вокруг него как будто фермерские земли. Кто-нибудь понимает, о ком этот мужчина? Пока нет? Тогда я продолжу.

Поскольку все молчат, наверное, стоит что-то сказать, хотя я не понимаю ни имени Генри, ни выражения «toot-a-loo». В таких случаях я всегда жду реакции других, но если её нет, стараюсь поддержать медиума, если что-то кажется узнаваемым.

— Я кое-что из этого понимаю.

— Это интересно, Татьяна, потому что когда я посмотрела на вас, у меня было ощущение… да. Что именно вы можете понять?

— Он приходит в эту группу каждый четверг.

— Надеюсь, из духовного мира? — пытается пошутить Иоанна.

— Да. Я могу принять возраст — за восемьдесят. Могу принять участие в войне и то, что в молодости он жил в сельской местности.

— Хорошо, спасибо. А вы понимаете, что у него была такая особая манера прощаться — особое выражение, которое он говорил, уходя? Потому что я слышу это «toot-a-loo».

— Этого я не опознаю.

— Хорошо, спасибо. Я продолжу. Татьяна, я не знаю, когда он умер, но мне кажется, что это связано со Второй мировой войной.

— Он наблюдал Вторую мировую войну, но участвовал в другой войне.

— Спасибо. И вы понимаете, что он был таким по характеру, как я описываю? Очень лёгкий, светлый человек. Очаровательный. Его любили люди. Он был очень общительным, любил людей. Я также чувствую, что у него была особая связь с детьми. Дети любили с ним общаться.

— Да.

— Я слышу слово «отец». Татьяна, вы понимаете, что он был отцом?

— Да, он был и отцом, и дедушкой. Да и прадедушкой тоже.

— И я даже хочу сказать… мне кажется… вы понимаете его как своего отца?

— Нет, не моего.

— Но он связан с вами?

Задавая этот вопрос, обычно имеют в виду родственные связи.

— В каком-то смысле… — отвечаю я, потому что, конечно, мы не родственники, но сказать, что мы никак не связаны, тоже не могу.

— Хорошо. Он говорит о детях. Он любил быть рядом с детьми. Вы понимаете, что он мог делать для них какие-то маленькие трюки? Не настоящую магию, но какие-то маленькие фокусы, чтобы порадовать их?

— Я могу подтвердить, что он уделял много внимания детям и внукам.

— Спасибо. Потому что я вижу, как он будто достаёт из кармана монеты или деньги и даёт детям. Возможно, что-то вроде этого.

Что он показал Иоанне деньги не случайно, я поняла только тогда, когда стала писать об этом. Да, у меня был вопрос к нему о деньгах. И он ответил на него уже второй раз. Двумя разными способами.

— И ещё он говорит о поездах. Вы понимаете, что у него была связь с поездами? Как будто он много ими пользовался. Я чувствую, что это были длинные поездки, не просто дорога на работу.

— Да, он много путешествовал.

И переезжал с места на место — как часто происходит у военных.

— Спасибо. Ещё я вижу вокруг него книги. Это создаёт ощущение, что он был образованным человеком, занимался исследованиями. Почти как академическая связь. Вы понимаете это?

— В какой-то степени.

— Я чувствую, что история была для него важна.

— Да.

— Он также обращает моё внимание на птиц, на дикую природу. У него была связь с птицами.

— Да, я об этом уже слышала.

Какие-то дикие птицы уже появлялись в одном из более ранних чтений. Я тогда даже вставила птицу в качестве иллюстрации.

— Я даже вижу что-то вроде ястреба или пустельги. Хорошо… у меня осталась примерно минута. Попробую дать сообщение. Татьяна, я чувствую, что он говорит о каком-то праздновании. Как будто небольшой праздник, может быть с небольшой группой людей. Празднование какого-то достижения. Как будто это связано с вами. Вы понимаете это?

— Да, понимаю.

— Потому что я чувствую, что он как будто поднимает тост за вас. В нём есть восхищение вами и одновременно поддержка. Я не знаю, занимаетесь ли вы сейчас чем-то важным, но он очень поощряет вас продолжать. Поэтому я передаю вам его любовь. Спасибо большое.

Photo by Ben Iwara on Unsplash

— Две недели назад он приходил к Атанасии, неделю назад — к Лори.

— Думаю, ему просто нравится наша группа, — говорит Атанасия. Она явно узнаёт ситуацию, которую мы обсуждали в паре две недели назад. — Поэтому он всё время возвращается. Спасибо за это чтение, это было прекрасно.

А я начинаю искать, что ещё было в той истории, где появлялись дикие птицы. Удивительно, но тогда об Анатолии Васильевиче мне рассказывала тоже Иоанна — и это было в августе прошлого года. Тогда эта история называлась «Немолодой военный из Европы».

Интересно, что сведения о нём самом, по которым мы опознаём человека, оказались почти теми же. А вот последнее — ответ на вопрос, зачем человек появился и что хотел сказать, — всегда соответствует моменту.

Когда-то я даже обобщала эти наблюдения в истории, которую назвала «Визиты перед годовщинами».

Не всегда, правда, получается «перед» — иногда выходит «после». И три визита Анатолия Васильевича в эту группу оказались именно такими.

Первый раз он появился вскоре после годовщины своего ухода.
Второй — после своего дня рождения.
А теперь — как и показал Иоанне — после события, важного для меня.

Я уже не удивляюсь этому. Скорее тихо радуюсь.

Радуюсь тому, что есть люди, которые не только наблюдают за тем, что с нами происходит, но и помнят о важных для нас днях — и находят способы напомнить о своём присутствии.