Гадание на подержанных книгах

20241031

Тех, кто только начинает приближаться к сфере нематериального — не хочется называть её «духовной», это слово слишком часто используется в сомнительных контекстах — впечатляет приписываемая Эйнштейну фраза: «Синхронности — это язык, позволяющий Богу оставаться анонимным». Действительно, совпадения, которые невозможно объяснить логически, становятся всё более частыми у тех, кто встал на этот путь.

Как вы заметили, в предыдущей истории Мария совершенно невероятным образом показала мне слово earmarked. Теперь настала моя очередь вернуть долг. Вот как это произошло.

— Со мной сейчас очень молодой юноша, возможно, даже подросток, — начинаю я, когда подходит моя очередь. — Я вижу его как высокого. Не уверена, действительно ли он такой, но выглядит так, будто стремительно растёт — знаете, когда одежда уже немного маловата. На нём пиджак с короткими рукавами. Светлая кожа, русые, возможно, с рыжинкой волосы. Кому-то знаком?

— Единственное, что не совсем совпадает — цвет волос, — отзывается Лауро.

— А тёмные или русые подойдут? — уточняю я, поскольку суждения о том, как называть цвет волос часто расходятся.

— Я думаю о двух людях: один с тёмными, другой с русыми.

— Хорошо. Я ощущаю его как застенчивого, замкнутого. Ему трудно взаимодействовать с людьми. Он пробует себя в разных ролях, не всегда понимает, как вести себя. И ещё... когда он только появился, я почувствовала острую боль в верхней части головы. Она не уходит. Сейчас снова чувствую: лоб, макушка.

— Теперь у меня ощущение, что речь идёт уже о третьем человеке, — размышляет Лауро. — Первые двое не были застенчивыми. Этот — да. С людьми общался нормально, но по сути был закрыт.

— Он снова возвращает меня к боли. Похоже, я не достаточно точно это описала. Это не болезнь, а что-то внешнее, удар, травма.

Наконец, откликается Мария:

— Я могу принять травму. Удар извне. Очень застенчивый. Он выглядел моложе своих лет. Я знала его, когда ему было лет 13–14, и с тех пор больше не видела. Волосы светло-русые, не блондин, скорее светлокаштановый. И кожа светлая.

— Значит, у нас двое возможных получателей. Возможно, он сам привлекает внимание к деталям, отличающим его от тех людей, о ком подумал Лауро. Сейчас я снова чувствую резкую боль в его лбу — как будто был сильный удар. Он также показывает телесные реакции: сухость во рту, затем слюноотделение. Всё вокруг как будто темнеет — не понимаю, это он так воспринимает происходящее или это атмосфера ситуации. Это связано с машиной или дорожным движением?

— Нет, — говорит Мария.

— Я вижу дома и рядом машины. Трех—четырёхэтажные, довольно светлые. Между ними проход. В нём — светлая машина… А боль всё не уходит. Значит, я что-то недоговорила. Похоже, он ударился головой о стену или нечто твёрдое. Если боль исчезнет, значит, мы всё поняли. Сейчас он обращает моё внимание на погоду — голубое небо, облака, солнечно. Это вам что-то говорит?

— Да.

— Он как будто ведёт меня дальше — за этими домами зелёное пространство, деревья. Вам это знакомо?

— Нет, не в его связи. Но сегодня я как раз была в районе, где есть такие дома.

Вот это — та ситуация, с которой сталкиваются все медиумы. Нам показывают картинку — и мы не знаем, это воспоминание самого коммуникатора, общее с получателем, или что-то, что недавно происходило у получателя.

— Очень трудно понять, говорят они о себе или о том, что видят их живые близкие, — делюсь я с коллегами. — Может, кто-то знает, как различать, что именно показывает коммуникатор: то, что происходило с ним самим или со слушателем? Сегодня уже второй раз с этим сталкиваюсь.

— Он не умер возле дома, — уточняет Мария. — Но я сейчас ищу жильё и сегодня смотрела квартиры в таких светлых трёх—четырёхэтажках.

— То есть эти дома видели вы? — для меня это — открытие. Получается, он показал мне то, что увидел «вашими глазами».

— Да. Два светлых дома, между ними зелень. Всё так.

— Вы узнали бы в нём студента с учебниками в рюкзаке? — снова возвращаюсь к образу юноши. — Книги не новые, потрёпанные — ими пользовались до него. Secondhand? Возможно, из библиотеки или куплены с рук. Это может быть?

— Возможно. Точно не знаю.

— А чёрный кожаный портфель у него был?

— Не знаю.

— Он изучал что-то техническое?

— Да.

— Похоже, дальше он показывает что-то уже неузнаваемое. Наверное, пора переходить к посланию. Кажется, он говорит: «Я смотрю твоими глазами».

— Мне нужно это записать… Такое надо обдумать, — Мария делает паузу.

— Он показал мне картинку, а вы только что были в этом месте, — напоминаю я. Но вижу, что она думает о чём-то другом. И действительно, история уходит вглубь.

— Я не знаю, предлагает ли он мне купить там что-то или нет. Нечестно будет полагаться на него — решение я должна принять сама. Спасибо, Татьяна, — говорит она чуть сбивчиво. Она волнуется. Всё слишком значимо: и далёкое прошлое, и настоящее, в которое он заглянул. — Мы учились в параллельных классах до 14 лет. В 13–14 я была в него влюблена. Он иногда появляется как коммуникатор. Очень хороший мальчик. Если бы мы не потеряли связь… Он мог бы быть моим партнёром. Погиб в 22 года — в горах, в альпинистском походе. Ударился головой о скалу. Да, голова — он, наверное, умер сразу. Погода была солнечная, небо голубое. Он знал, когда можно идти в горы, а когда нет. Он был не городским, понимал, что опасно, а что нет. Я счастлива, когда он приходит.

— Спасибо… Он приходит часто?

— Не очень. Но за последние месяцы — несколько раз. Спасибо, — она всё ещё в этом. — Возможно, он и видел те дома, но, скорее всего, это я их видела. Это было сегодня. Я немного сомневаюсь, не готова покупать то, чего не вижу. Когда он показал учебники, и вы сказали secondhand, я подумала: может, он хотел сказать — купи «вторичку». Это мне ближе, чем если бы вы сказали, что он хочет, чтобы я купила именно эту квартиру. Потому что сначала вы сказали про дома, а потом он показывает книги — и я слышу слово “подержанное”. Вот это — синхронность.

В разговор включается Мишель:

— Когда медиум описывает то, что буквально только что чувствовал или видел получатель, это знак: коммуникатор рядом. Если медиум не понимает, а получатель — понимает, этого достаточно. Это даже важнее. Медиуму не нужно всё понимать.

— Особенно это важно при передаче посланий, — делится Мария. — Иногда мой ум вмешивается, и я говорю себе: «Спроси через сердце». Прошу показать мне что-то такое, что поймёт только реципиент. Я не понимаю — но ты поймёшь. Это помогает отключить ум и просто говорить.

Лауро добавляет:

— Иногда приходит информация и о коммуникаторе, и о реципиенте. Всё перемешивается. Главное, чтобы реципиент понял, что это — ему. Нам не обязательно в этом разбираться. Мы просто передаём то, что получаем.

* * *

И ещё — в этих двух историях, наших с Марией, обнаружился удивительный параллелизм. В обоих случаях речь шла о подержанных книгах. В той — Мария говорила о них и неожиданно употребила слово earmarked, которое для меня однозначно указывало на Константина. В этой — я увидела книги, и слово secondhand, сказанное как бы между прочим, приобрело для неё личный, известный только ей смысл.