Женщина с сильными руками
20240927
Почти все, кто когда-либо знакомился с тем, как работают медиумы, наверняка слышали о медитациях, об альфа– или даже тета–ритмах головного мозга, о необходимости расслабиться, замедлиться, чтобы наладить контакт с нематериальным миром. Но бывают ситуации, когда расслабление невозможно. Иногда — совсем.
Так случилось и на этот раз.
На встречу пришло больше участников, чем обычно, и многие из них оказались весьма опытными медиумами. Кроме того, жребий назначил меня первой — а значит, времени на настройку практически не было. Это было похоже на экзамен.
— Кто-нибудь из вас узнаёт женщину, которую я вижу? Ей примерно от 60 до 70 лет. У неё короткие, кудрявые, седые волосы и очень светлая кожа. Я ощущаю, что она крепко сложена — врачи называют такую конституцию гиперстенической, с ярко выраженными горизонтальными размерами. У неё сильные руки — она явно привыкла к физическому труду. Маникюра у неё не было, и это неудивительно: её руки были рабочими. Я чувствую, что она — настоящая труженица. Кому-нибудь знакома такая женщина?
Откликнулась Маргарет. Мы знакомы около года, чаще встречаемся в другой группе, которую она сама организует трижды в неделю. Там мы не раз работали вместе — в парах или тройках, если участников было нечётное число. Как и я, Маргарет не родилась медиумом, но уже около трёх лет серьёзно этим занимается и учится у лучших преподавателей.
— Я чувствую сильный дискомфорт в груди, — продолжила я. — Это о чём-то говорит?
— Не уверена, — отвечает Маргарет.
— Сейчас ощущение переместилось ниже — в верхнюю часть живота. Это может быть связано с тем, что вы о ней знаете? — Я часто получаю телесную информацию, возможно, потому что я врач. Некоторые определяют мою чувствительность как медицинскую интуицию. Но коллеги–медиумы обычно воспринимают мои медицинские рассуждения без восторга. Даже люди, которых они близко знали, вряд ли рассказывали им во всех подробностях, где именно у них болело.
— Может быть. Просто я не уверена, — снова откликается она.
— А если представить пейзаж с высокими тёмно-зелёными деревьями — это связано с ней?
— Да, в определённые периоды её жизни — да.
— Хотя вы не знаете о её проблемах с сердцем, она всё же снова и снова привлекает моё внимание к этой области. Возможно, это не физическая боль, а что-то эмоциональное? Что-то, что её глубоко ранило?
— Возможно.
— Сейчас она показывает мне молодого мужчину, за которого волновалась. Это вам что-то говорит?
— Да, это возможно.
— Я ощущаю, что он был каким-то отстранённым, его окружали неясные обстоятельства. Он находился в потенциально опасной среде, хотя выглядел как человек умственного труда — по крайней мере, одет был как офисный работник.
— Это совпадает. Опасная среда — да, офисный вид — да, и неясность вокруг — тоже да.
— Ух ты… Спасибо, — всегда искренне радуюсь подтверждениям. То, что я могу видеть и чувствовать людей, которых присутствующие опознают, для меня по-прежнему чудо и настоящий подарок. — Теперь она показывает мне ещё более глубокую боль. Вы можете опознать маленькую девочку рядом с ней? Она акцентирует внимание на руках — как будто ей нужно было заботиться о девочке, держать её за руку или просто быть рядом.
— Да, я понимаю это. Как вы думаете, зачем она пришла сегодня?
— Похоже, всё связано с сердцем. Это ощущение возвращается снова и снова. Я чувствую её сердце — не физическое, а эмоциональное, наполненное болью. И через это сердце приходят образы тех, о ком она заботилась. Кажется, она хочет, чтобы мы обратили внимание на те нити, что связывают нас с нашими близкими — даже после их ухода. Пожалуй, это все. Буду благодарна за обратную связь.
— Каждый раз, когда я вижу голубую сойку, я думаю об этой женщине. Я совсем недавно пошла гулять, и сойка подлетела ко мне почти вплотную. Я уже забыла об этом, пока вы не начали говорить. Вы сказали: “женщина между 60 и 70”. Ей было 65, когда она умерла. У неё действительно были короткие седые волосы. Очень светлая кожа. Она была сильной, постоянно работала руками. Раньше она была программистом, но потом оставила всё это и стала мануальным терапевтом. Работала с телом, с людьми, руками — и делала это великолепно. Но она так и не смогла исцелить свою семью. Там было много болезненных, запутанных отношений, которые просто замалчивались. Все делали вид, будто “ничего не происходит”. Так что если она говорит о боли в сердце — я верю. Она говорила об этом со мной, но никогда не предпринимала попыток по-настоящему что-то исцелить. Её зятю поставили диагноз биполярного расстройства ещё при её жизни. Это было серьёзно. И опасно. Он попадал в действительно рискованные ситуации. А маленькая девочка… она переживала за свою внучку. Девочка не могла найти себя, своё место в жизни. Так что если она сейчас приходит и говорит, что прорабатывает связи с близкими — это звучит для меня очень правдоподобно. Думаю, она и дальше будет над этим работать. Спасибо. И, кстати, на прошлой неделе была вторая годовщина её ухода. Так что её появление сегодня — очень своевременно.
Мы действительно не раз замечали, что ушедшие близкие особенно часто приходят незадолго до или сразу после таких дат. Хотя, быть может, некоторые из них никогда и не уходят по-настоящему — просто остаются рядом, тихо. Мы можем научиться чувствовать их присутствие, если приложим к этому усилия. Но это не то, для чего нужны сильные руки. Нужна другая сила…