Человек с политическими взглядами
20260405
Мы оказались в паре с женщиной, которую я много раз видела на разных встречах, но раньше никогда с ней не разговаривала. Назову ее Юна — это имя созвучно не силе и громкости, а тихой глубине, как и ее настоящее имя.
— Я чувствую присутствие человека, у которого были политические взгляды. Этот мужчина — примерно семидесяти лет. У него, возможно, редеющие волосы на макушке. Он образованный, интеллектуальный. И по характеру — не громкий человек. Но и не застенчивый. Он из тех, кто готов вести диалог и спокойно отстаивать свои убеждения.
— Да, — отвечаю я, предполагая, что речь о моем папе.
— Я чувствую в нем сильную убежденность в том, что правильно. Внутреннюю силу и принципиальность.
— Думаю, я его узнаю, — реагирую я, но вдруг замечаю, что ей не особенно важно мое подтверждение. Она просто слушает его и передает.
— И я также чувствую, что он не из тех, кто навязывает другим свой авторитет или использует возраст как аргумент. В его разговорах — справедливость и равенство, даже с более молодыми людьми. И не ощущается, что у него есть какие-то традиционные взгляды на роли мужчины и женщины. Он кажется очень открытым. Я чувствую, что он много читает. И многое из того, что он читает, укрепляет его убеждения, делает их более прочными. Рядом с ним я чувствую молодого мужчину и женщину. Возможно, это его дети.
Она ненадолго замолкает, словно прислушивается.
— Я знаю, что у него есть супруга. Он семейный человек. Он с уважением относится к жене, предан ей. Как будто они равны. Он видит в ней партнера. И еще я чувствую, что он дедушка — вокруг него есть маленькие дети. Это человек, который благодарен за то, что у него есть. И если бы он говорил по-английски, у него был бы европейский акцент.
Неожиданно она меняет направление.
— Когда я впервые почувствовала его энергию, мне пришли образы Биньямина Нетаньяху и Илана Паппе. Они оба из Израиля, оба связаны с политикой. Нетаньяху — премьер-министр Израиля.
— Илан Паппе — преподаватель, автор, пишет об истории Израиля и отношениях между израильтянами и палестинцами. Этот мужчина вам откликается, Татьяна?
— Пожалуйста, повторите имя второго человека.
— Илан Паппе. Он довольно критичен к политической системе Израиля. Преподаватель, автор, очень мягкий человек. Если поставить его рядом с Нетаньяху, они — полные противоположности по политическим взглядам.
— Понятно.
— Именно это дало мне ощущение, что мужчина, который приходит, имеет политические взгляды.
— Вообще второе имя довольно близко к имени человека, которого я узнаю.
— Хорошо. Илан Паппе — человек, который рисковал своей репутацией, когда выражал свои взгляды. Он гуманист, очень человечный, интеллектуальный. Возможно, этот мужчина тоже открыто выражал свои взгляды, и они были известны окружающим. Это требует мужества. Чувствуется именно так.
Юна делает паузу.
— И еще вдруг пришло: «Истина будет раскрыта». Мне кажется, сейчас он с многими — с теми, кто уже ушел, кого вы знаете. Я чувствую, что они как группа. Я не вижу их четко, но знаю, что он с ними. Есть ощущение, что они наблюдают, присматривают. Он также признает вашу смелость. Я чувствую, что он признает вашу доброту, вашу чистоту. Несмотря на то, через что вы прошли, в вас сохраняется эта внутренняя доброта. Она не исчезла. И он это уважает. В этом есть восхищение.
Меня каждый раз поражает, когда коллеги-медиумы говорят мне подобные вещи. И это не впервые. Я могу представить, откуда это берется, когда это говорит человек, который знает обо мне уже довольно много. Но Юна не знает обо мне ничего. Ни где я живу, ни чем занималась последние годы.
— И сейчас у меня ощущение, что он держит вас за руки, слегка сжимает их, чтобы поддержать. Он также отмечает, что многие вокруг вас смотрят на вас как на источник силы. Люди видят в вас надежду. Они признают вашу силу. Как будто вы держите эту силу и для них. И есть ощущение, что вы — канал для многих. Вы — канал между живыми и теми, кто ушел. И тем, кто потерял близких, вы даете надежду. Есть ли в этом отклик для вас, Татьяна?
Удивительно: она так много сказала и до этого момента ни разу не спросила, узнаю ли я что-то из переданного. И только после этих — откровенно необычных — слов решила переспросить.
— На самом деле, я могу принять почти всё. Вы работаете очень точно. И уже минут пятнадцать не просите подтверждений.
— О боже, я просто доверяю этому мужчине.
— Да, это замечательно. Вы работаете прекрасно.
— Он признает вашу боль. И боль, которую вы чувствуете за других. В вас много эмпатии и сострадания. Но вы остаетесь сильной. Как будто вы взяли на себя роль поддержки для других. Я чувствую, что те, кто рядом с ним, тоже это признают. Они вас поддерживают. Они вам доверяют. И даже через боль вы продолжаете видеть красоту.
Снова эти слова — о какой-то роли, якобы выбранной мной или доставшейся против моей воли. Впрочем, однажды женщина, с которой мы знакомы с начала 2023 года, когда вместе учились у Сюзанны Гисманн, получила нечто подобное и тоже удивилась: “Есть ли вообще смысл в том, что я сейчас говорю?” — спросила она тогда. И мне пришлось ответить, что я слышу это регулярно от разных медиумов. Как будто все они напоминают: важно не сходить с этого пути — пути, который нужен не столько мне, сколько тем, у кого больше нет тел.
— У меня было ощущение маленького цветка, — продолжает Юна. — И еще мгновенное чувство любви ребенка — чистой любви. Они дают понять, что вам важно заботиться и о себе тоже. Эти образы — как моменты радости. Позволяйте себе радость. Это нормально — чувствовать радость, даже когда есть боль. Это помогает жить и чувствовать связь с той стороной.
Она снова делает паузу.
— И я также вдруг почувствовала молодого мужчину. Я не вижу его четко, но знаю, что он есть. Вы помогаете этому мужчине. Он рядом с вами, и вы ему помогаете.
— Очень интересно, что вы говорите о нем.
— Я не вижу его визуально, но чувствую: его голова опущена. В этой позе — страдание или глубокая печаль, возможно, горе. И вы — та сильная рука, которая кладет руку ему на плечо.
— Вы это получаете от этого пожилого мужчины?
— Это образ, который пришел вдруг. И хотя я очень ясно чувствую этого пожилого мужчину, кажется, он тоже с этой группой. Я чувствую, что они дают вам понять: вы можете просить их о помощи. Они здесь, чтобы поддерживать вас. Как будто много рук лежит на ваших плечах. Они дают понять, что вы очень важны. И также важно заботиться о себе, чтобы помогать другим. Я передаю вам их любовь, Татьяна.
— Прекрасно. Вы работаете потрясающе. Если бы мы не были медиумами, я бы спросила, откуда вы это узнали. Я думаю, это был мой отец. Кстати, где вы живете?
— Я живу в Нью-Йорке.
— Понятно. А почему вы так глубоко в израильской теме?
— Не знаю. Но до того, как пришел этот мужчина, я увидела образы Нетаньяху и Илана Паппе. И я чувствую, что этот пожилой мужчина примерно их возраста. И именно через них я ощутила связь с политикой и взглядами — противоположными взглядами.
— Интересно то, как вы получаете информацию. Вы сказали — Илан Паппе, да?
— Да.
— Моего отца звали Илья. Так что Илан и Илья звучат очень близко. Он жил в России, так что европейский акцент имеет смысл. И то, что вы говорили о его политических взглядах, — это очень важно. Он точно не поддержал бы то, что делает Путин. Возможно, поэтому появились израильские фигуры — как символ защиты тех, на кого нападают диктатуры. Это очень интересно.
— Да.
— Сила, принципиальность — это действительно про него. Он преподавал в университете, был профессором.
— Извините, я не сказала «профессор», но чувствовала, что он преподаватель.
— Да, все было очень точно. И он действительно очень уважал мою маму.
— Да.
— Для меня очень важно то, что вы сказали о поддержке и признании. Я стараюсь давать людям информацию о жизни после жизни, о возможности связи, о медиумизме — людям в странах бывшего Советского Союза. Людям из Украины, России, других стран. Я стараюсь показывать, что это реально, помогаю им справляться с горем. У меня есть несколько площадок в социальных сетях, где я распространяю эту информацию. Поэтому для меня очень важно то, что вы сказали. Спасибо большое. Это действительно важно.
— Да.
— Интересно про молодого мужчину, потому что у меня есть сын. В целом я могу принять почти всё. Вы потрясающая.
И уже позже, когда я писала этот текст, редактировала его, добавляла комментарии, я вдруг поняла одну важную вещь.
Я поняла, почему я не слышу.
Если бы я сказала: «Сегодня появился мой муж, отец, сосед, друг — и сказал, что я должна … осуществлять связь между живыми и умершими … или делать что-то еще», — кто-то с легкостью решил бы, что я слышу голоса, и это психоз. Я слишком хорошо знаю, что есть что в психиатрии. У меня даже есть несколько приложений к диплому — о специализациях и усовершенствованиях в этой области.
И, возможно, именно поэтому во мне сохраняется эта защитная роль — роль исследователя и организатора помощи тем, кто потерял близких. Чтобы они могли получать информацию о возможности жизни после жизни не от религиозных фанатиков и не от любителей эзотерики, а из источника, которому можно доверять.
И, может быть, в этом и есть тот самый баланс: не слышать, чтобы оставаться твердо стоящей на земле, и при этом продолжать передавать то, что приходит через других.