Страшно ли плавать на паромах?

20250418

Мы работали в группе медиумов. Самой первой говорила Шарлотта — она рассказала о мужчине в костюме шеф-повара. Никто не отозвался: ни у кого не оказалось знакомого шефа на другой стороне.

А у меня — есть. Константин. Когда-то он с серьёзным выражением лица продемонстрировал мне недавно приобретённый чёрный поварской костюм с надписью Keep calm, the chef is here. Это была, конечно, шутка. Его стиль.

Затем Шарлотта заговорила о пароме. Или, может быть, о шеф-поваре на пароме. Потом — о катастрофе: затонувший паром, множество жертв.

Все продолжали молчать. И тогда я сказала, что знаю мужчину, который вполне мог бы показать костюм шефа именно в шутку. И что у меня действительно есть своя история — вернее, несколько — про паромы.

Страх паромов и катастроф с ними был у меня.

В детстве я часто бывала в небольшом городе, где жили родственники. Через широкую реку, протекавшую рядом, людей и машины перевозил паром. Тогда это был важный элемент повседневной жизни. Позже ниже по течению построили мост, и необходимость в пароме исчезла. Но в те годы он был частью местного уклада.

Однажды, когда я в очередной раз приехала в город, родственники рассказывали о трагедии: небольшое судно, управляемое — как это часто бывает — пьяным капитаном, врезалось в борт парома. Он надломился и затонул. Рассказы были очень личными: назывались имена знакомых, вспоминались эпизоды их жизни.

Я была тогда ребёнком. Не умела защищаться от впечатлений. Или, наоборот, эта история стала одной из тех, что заставили защищаться. Медиумы часто вынуждены искать, когда и почему они запретили себе чувствовать. Несколько таких моментов я уже разыскала в памяти. Не исключено, что эта ситуация с паромом была еще одной в том ряду. Страх и ужас слились со словом “паром”, закрепились глубоко, намертво.

В нашей с Константином жизни было несколько ситуаций, связанных с паромами. Первая встреча с ними — ещё в 1998 году. Мы ехали на международный конгресс ИОГТ в Эстерсунде, Швеция. Доехали до Гданьска, провели там день, а потом ночным паромом поплыли в Стокгольм. По сути, это был именно «корабль» — пассажирское судно. Мне понравилось. Это путешествие запомнилось ощущением простора, покачиванием на волнах, чем-то романтичным. Это было еще и продолжение нашего свадебного путешествия.

Спустя много лет, в январе 2016 года, мы путешествовали по Турции. Константин составил грандиозный маршрут через всю страну. И финальным аккордом планировалось пересечь Дарданеллы — то есть пролив между Мраморным и Эгейским морями — на пароме из Чанаккале в Килитбахир. Это был уже настоящий автомобильный паром. Я долго сопротивлялась, надеясь избежать заезда на паром. И только сопоставив с альтернативным маршрутом, куда более утомительным и сложным, в конце концов — с сомнениями — согласилась.

Годом ранее, в Тунисе, мы не стали пользоваться паромом, чтобы выехать с острова Джерба, хотя это было бы логичнее и короче. Тогда я настояла на обратном пути по той же дороге, по которой мы заехали, — лишь бы избежать переправы. А ведь обычно мы старались прокладывать путь так, чтобы не возвращаться по той же дороге назад.

Но уже в 2019 году, летом, всё воспринималось по-другому. Мы отправились в большое путешествие по странам вокруг Балтийского моря. Уже в конце маршрута предполагалось пересечь Балтийское море из Швеции в Эстонию. И я — с удовольствием — провела время на пароме из Стокгольма в Таллин, даже не подумав, что паромы должны были меня чем-то напугать. Он назывался Baltic Queen, и я до сих пор помню это имя. Не просто как название судна — как символ. Теперь, вспоминая все это, я поняла: в Турции произошла десенсибилизация. Страх исчез. Или, вернее, трансформировался.

Почему Константин напомнил мне об этом сейчас?

Наверное, потому что я привыкла считать, что страхов у меня нет. Что я — рациональна и устойчива. А между тем, где-то в глубине оставался вот этот опыт: детский страх, запечатлённый в слове, в звуке, в образе. И его стоило вспомнить. Просто вспомнить, без стыда, без осуждения. Потому что это и есть путь — не бороться со страхами, не отмахиваться от них, а видеть их. Разглядеть и шагнуть вперёд.

Это и есть те самые демоны, которых боятся многие. Демоны не в виде чудовищ, а собственные страхи. А значит, и путь через них — самый настоящий.

Не все готовы признать свои страхи именно страхами. Кто-то называет их тревожностью, беспокойством. Кто-то просто избегает определённых ситуаций, даже не пытаясь описать, что именно вызывает дискомфорт. Но в своей основе почти все эти состояния связаны с нехваткой ощущения безопасности, с тем, что было заложено ещё в детстве.

И всё же, если мы позволяем себе взглянуть шире — за пределы материального, доступного чувствам мира, — то начинаем видеть: даже то, что кажется самым пугающим, не конец. Это лишь поворот, трансформация, очередной виток спирали, по которой движется наша душа. И в самом центре страха может оказаться переход — к новому, иначе прочувствованному пониманию себя.