Когда дел в списке слишком много

20260103

Встречи с нашими нематериальными близкими — источник мудрости. И она поражает меня всякий раз, когда я заглядываю в свои записи о встречах, о которых уже успела забыть.

Эта встреча состоялась в субботу, 3 января, за три дня до дня рождения моего папы, хотя он появлялся в январе и раньше. И ещё это была последняя суббота перед тем, как в ночь с восьмого на девятое января российская армия разрушила все источники электрической генерации в Киеве, и наша жизнь стала абсолютно непредсказуемой.

Мы работаем в паре с красивой американкой с темными вьющимися волосами. Она появляется в группе нечасто. У неё много переживаний из-за того, что сейчас происходит в США.

Я предупреждаю её, что должна буду отключиться раньше, потому что у меня намечена встреча. Та самая субботняя встреча, на которой некоторые читатели этого блога бывали.

После моего рассказа о её знакомом она начинает:

— Кажется, выходит ещё один мужчина. Немолодой, хотя он не выглядит очень старым. Он несёт один из тех старомодных чемоданов — жёсткий, с ручкой. И он очень хорошо одет. В таком старомодном костюме. И у него красивая шляпа. Не цилиндр, но такая шляпа, какие мужчины носили раньше.

Когда говорят о шляпах, я обычно начинаю думать о Константине. Но моя собеседница отсылает меня к какому-то более давнему времени, подчёркивает эту старомодность.

— Он выглядит очень серьёзным, очень профессиональным человеком. Он был экспертом в чём-то, его признавали экспертом. Я не знаю, в чём именно, но люди его очень уважали.

У меня есть два близких человека, которых можно было бы назвать экспертами, и оба появляются довольно часто. Теперь должно прозвучать что-то, что подойдёт только одному из них.

— Но у него был строгий вид. Он казался довольно суровым. От него не исходило тепло. Скорее создавалось ощущение, что его можно даже побаиваться. Он не выглядел терпеливым к глупостям или ерунде. Это вам кого-то напоминает?

— Возможно, да.

Кто-то из них будто пытается сгустить краски. Но нетерпеливыми к глупостям и ерунде могли быть оба — и не только они.

— И, возможно, это даже не чемодан, а портфель. Потому что он показывает мне бумаги. В этом портфеле есть документы. Он был человеком, который занимался исследованиями или анализом. Эти бумаги — результат его работы. Думаю, он мог быть учёным. Это похоже на кого-то, кого вы знаете?

— У меня есть два варианта.

— Мне также показывают человека, который работал в лаборатории. Я вижу стеклянный лабораторный стакан, колбу. Это может означать, что он работал в лаборатории или был учёным.

Это уже больше похоже на папу. Хотя Константин рассказывал, что делал какие-то химические анализы для своей диссертации.

— Я больше чувствую его личность: очень сдержанный, отстранённый. Но при этом очень наблюдательный. Он наблюдал за людьми и подмечал их действия. Иногда это выглядело почти как осуждение — просто потому, что он был настолько отстранённым.

Это всё-таки скорее папа. Он уже показывал кому-то из медиумов, что “друзья его детей могли его побаиваться”.

— Посмотрю, есть ли у него какое-то сообщение. Он говорит о том, что вы составляете списки. Вы составляете списки?

— Не буквально. Но скорее да, чем нет.

— Он говорит, что вы составляете списки, а потом отмечаете выполненные пункты. И у вас есть фрустрация, потому что в списке слишком много дел, и вы не можете сделать всё. И когда вы не выполняете все пункты, вы расстраиваетесь.

— Да, да, — я начинаю улыбаться.

Потому что именно в этот день я записала:
«Много суеты и работы с непонятным смыслом. Даже если не вставать так, чтобы что-то успеть сделать до отключения электроэнергии, всё равно остаётся много разных дел, которые нужно успеть сделать до какого-то конкретного часа. И всё это фрустрирует. Не удаётся приспособиться к графикам, меняющимся каждый день».

— И он говорит, что вы слишком строги к себе. Как будто вы буквально себя “бьёте” за то, что что-то не сделали. Он говорит, что это не помогает. Вам нужно добавить в список что-то более игровое, радостное. Не всё должно быть работой. Нужно делать что-то, что приносит удовольствие, как игра.

Я слушаю её и начинаю смеяться. Поэтому она спрашивает:

— Мне остановиться на этом?

— Мне смешно, потому что это рекомендация, которую я часто от него получаю.

— Правда?

— Да.

— Спасибо.

— Забавно, но многие описания подходят и моему отцу, и моему мужу. Я раньше так не думала, но, слушая медиумов, понимаю, что у них было много общего. Но, скорее всего, это всё-таки про моего отца. Да, они определённо за нами наблюдают. Всё верно. Я пытаюсь расходовать время эффективно, но его всё равно не хватает. И даже сегодня я думала, что не успеваю сделать то и это, задавала себе вопросы: нужно ли это, полезно ли это? Так что вы были очень точны. Спасибо вам большое.

— Пожалуйста. Наслаждайтесь вашей встречей, на которую вы сейчас спешите.

— Да, это один из пунктов моего списка.

— Может быть, вам стоит что-то из этого списка вычеркнуть?

Между этой встречей и переходом на экстренные отключения электроэнергии прошло меньше недели. И так случилось, что много-много пунктов из моего списка вычеркнул кто-то другой. Я уже не могу участвовать во встречах разных групп, которые раньше старалась не пропускать. Меня как будто отправили в принудительный отпуск. Хотя сначала мне много раз подсказывали, что этот отпуск я могу запланировать себе сама.

Меня фрустрировали графики отключения электроэнергии. Теперь их нет. Теперь мы уже не знаем, когда включится и когда выключится электричество.

И появилось много времени — не для дел, а для того, чтобы поразмышлять о чём-то другом. И понаблюдать за происходящими чудесами, которых большинство людей не замечает.