Перед невозможным
20260313
Это группа, в которой мы работаем в режиме галереи. И мне это больше нравится. А недавно я узнала, что и другим, с кем я оказываюсь в разных группах, галереи нравятся больше, чем упражнения один на один. Не знаю, как другим, а мне интереснее, когда есть шанс встретиться с разными людьми. Да и тех, кто приходит к нам, будут пытаться узнать сразу несколько человек, и кому-то из них повезет.
— Мне доставляет большое удовольствие представить нашу замечательную Татьяну.
— О, большое спасибо. У меня очень странное и неожиданное ощущение, и я надеюсь, что кто-то из вас узнает женщину, у которой, вероятно, были какие-то проблемы с сердцем. Я не уверена, была ли это очень серьёзная болезнь, но я очень отчётливо чувствую её сердце.
Это было первое ощущение, которое пришло ко мне, пока я ждала своей очереди.
— Я также чувствую, что она была очень женственной. Я вижу её как женщину с длинными тёмно-каштановыми волосами, со светлой кожей. Ей нравилось носить платья очень женственного типа. И я слышу вокруг неё много красивой музыки.
Я говорю об этом, потому что почти ощущаю, как вокруг меня разворачивается широкий, красочный подол платья, когда я кружусь под музыку.
— У неё была одна особая проблема. Её семья — я чувствую, что это была её мама и её братья — очень хотели, чтобы она нашла мужа, и настойчиво подталкивали её к этому. Похоже, что она посещала места, где люди танцевали, но музыка нравилась ей больше, чем попытки найти мужа. Я не знаю, когда она умерла и в каком возрасте. Она показывает мне момент своей жизни, вероятно, ближе к сорока годам, когда давление в этом направлении было особенно сильным. Начинает ли кто-нибудь узнавать такую женщину, у которой были подобные обстоятельства в биографии?
Я вижу, что одна женщина поднимает руку. И это всего одна рука — что обычно радует.
— Отлично. Что вы можете принять?
— Я чувствую, что почти всё подходит. Думаю, я могу принять проблему с сердцем, но, возможно, немного иначе, чем вы её выражали — или как мне показалось, что вы её выражали.
Она говорит, что всё подходит. Коммуникатор установлен. Реципиент найден. Теперь важно понять, что ещё нам хотят сообщить. Я уже знаю, что показанный коммуникатором странный период её жизни, скорее всего, важен для той мудрости, которую она хочет передать.
— Отлично. Можете ли вы принять, что у этой женщины была довольно низкая самооценка?
— В ранний период жизни, который, как мне кажется, она и показывает, — да.
— Хорошо. У меня также есть странное чувство, что для неё создание семьи казалось очень тяжёлой задачей. Как будто она не была готова начать это, потому что чувствовала, что у неё недостаточно здоровья и что её сердце не выдержит такого стресса, как создание семьи. Можете это принять?
— Это очень интересно. Вы говорите о времени до того, как она создала свою семью?
— Я не знаю, создала ли она свою семью. Я просто вижу её в определённый момент.
— Позвольте сказать: начало её семьи произошло при чрезвычайно стрессовых обстоятельствах.
— Хорошо, интересно. Значит, вы знаете, что она прожила гораздо дольше и у этой истории было продолжение. Очень хорошо, спасибо.
Поскольку время ограничено, и мой реципиент уже знает коммуникатора, нужно получить ответ на вопрос, что она пришла сказать.
— Послание, по-видимому, такое: даже когда вы чувствуете, что что-то невозможно и вы не готовы прыгнуть в новое приключение — новую работу или новый проект — это всего лишь временная трудность. Её можно преодолеть. И потом, оглядываясь назад, вы даже будете улыбаться тому, как тогда на всё это смотрели. Именно это я получаю от неё — из того, что она мне показала.
— Значит, потом я смогу оглянуться назад и посмеяться над всем этим?!
Она делает паузу.
— Это было потрясающе. Это было прекрасно. Это была моя свекровь. И я чувствую, что обычно она так себя не проявляет. Она всё время приходит по-разному. И вы однажды уже приводили её. И тогда я упоминала, что у вас с ней очень похожие глаза и волосы.
— Ух ты.
— Да. И они были изгнанниками. Кубинскими изгнанниками. Вот с этого всё и началось. Она родила своего первого ребёнка — и именно здесь появляется тот стресс. Они собирались покинуть Кубу, но у них не хватало каких-то виз, чтобы уехать. Поэтому она отдала своего ребёнка дальнему родственнику и сказала: «Просто возьми его, вывези его отсюда. Я хочу, чтобы он был вне этого места».
— Сколько ей было лет?
Я пытаюсь откалибровать свои ощущения — то чувство, которое пришло ко мне, когда я словно почувствовала на коммуникаторе клеймо «старой девы».
— Когда она умерла?
— Нет, когда у неё родился первый ребёнок.
— Ну, ей, наверное, было около… Она была старше для своего поколения, потому что вы правильно почувствовали… Она вышла замуж в более позднем возрасте. Я не знаю, наверное, ей было сильно за двадцать. Да, и вся эта музыка, и то, как она проводила время… Да, всё подходит. Я могу принять всё. Спасибо.
— Интересно.
— Большое спасибо.
И только после этого рассказ о её жизни начинает звучать иначе. То, что сначала казалось нерешительностью — нежеланием прыгнуть в жизнь, — оказывается всего лишь паузой перед прыжком, который потребовал огромного мужества. Иногда история человека раскрывается именно так: сначала как сомнение, а потом — как сила.