Вторая попытка: по ложному следу

20230927

Я записала это название “Вторая попытка” и неожиданно почувствовала, что оно означает гораздо больше, чем написано. Это действительно была вторая известная мне попытка Аллы заявить о себе, быть узнанной. Но одновременно — и моя вторая попытка практиковаться на VerySoul.

Интересно и почти символично: моими первыми собеседницами на VerySoul оказались женщины, работающие психологами, но считающие контакты с нематериальным важным компонентом того, как они помогают людям.

Моя партнёрша Мари живёт, кажется, во Франции. Но её произношение совсем не похоже на французский акцент — он какой-то другой. При этом на VerySoul она держится уверенно, намного увереннее меня. Она зарегистрировалась недавно, но уже провела тридцать с лишним сессий. И начинает наш разговор достаточно решительно:

— У меня здесь женщина. Очень сильная женская энергия. Думаю, это женщина, которая любила быть красивой, ухоженной. Чувствую, что она ушла слишком рано. И в самом начале пришло ощущение сестринской энергии — как будто это сестра или подруга, близкая как сестра. Я также вижу, что она выглядела моложе своих лет. Думаю, ей было где-то сорок с чем-то, может под пятьдесят, но выглядела она моложе. Вы знаете кого-то, подругу, сестру или свояченицу, кто умер в возрасте от сорока до пятидесяти пяти лет?

— Я думаю о своей тёте, но пока не уверена.

— То есть у вас нет подруги или сестры в нематериальном мире, кто умер в этом возрасте?

— Нет.

Возраст становится препятствием не только для меня — даже Мари здесь слегка колеблется. Алле ведь не было ни сорока, ни пятидесяти. Этот возрастной коридор уводит меня от неё ещё дальше.

— Ладно, будем проверять. Эта женщина по характеру скорее спокойная, застенчивая. Внешне может казаться открытой, общительной, но в реальности — нет. Узнаёте кого-то?

— Я думаю о тёте, но пока не ясно. Если будет больше деталей, возможно, станет понятнее.

— Хорошо. Я получаю, что это родственница вашей мамы.

Здесь я снова не могу подтвердить, потому что думаю о папиной сестре. Но сама фраза Мари удивительно точна: Алла действительно была связана с мамиными родственниками, хотя я тогда о ней еще не думала.

— Она показывает зелёный смузи. Для неё было важно здоровье, она заботилась о себе.

Здесь я могла бы начать догадываться. Но я уже несколько месяцев размышляла, почему некоторые родственники приходили в моих медитациях или чтениях других медиумов, а папина младшая сестра — ни разу. И когда кто-то говорил о сравнительно молодой женщине, я автоматически думала именно о ней.

— Если это моя тётя, то возможно.

— Честно говоря, я не чувствую, что это тётя. Мне кажется, это кто-то другой, о ком вы сейчас не думаете. Иногда приходит кто-то из прошлого, о ком уже забыли или даже не знают, что он умер.

— Несколько дней назад мне рассказывали о ком-то похожем, и я тоже не смогла узнать эту женщину.

— Правда? Очень интересно. Что будем делать? Пригласить кого-то другого или попробовать получить больше доказательств?

— Хотелось бы понять, кто это.

— Сейчас она показывает время, когда вы были молоды — возможно, были детьми или подростками. Кто-то делает макияж, причёску, готовится куда-то выйти. Она очень красивая.

— Может быть, одноклассница?

— Она была блондинкой? Я вижу девочку-блондинку, с длинными волосами, из которых можно было делать сложные причёски.

— Нет, не блондинка. Но у меня была одноклассница, которая умерла молодой. Она была очень красивая.

Теперь я уже пытаюсь идти по школьной версии. Но моя одноклассница была брюнеткой, ещё и армянских корней — совсем не блондинка. Очередной ложный след.

— Да, я чувствую красоту, почти как у Барби. Она показывает вас вместе на кухне — но не дома. Возможно, школьная поездка или дежурство по кухне.

— Это трудно вспомнить.

Я начинаю вспоминать школьные уроки домоводства — действительно, что-то готовили на кухне, и это было бы «не дома». Но это тоже ложное направление.

— Вы знаете, как она умерла?

Я уже готова ответить, но Мари мягко добавляет:

— Я имею в виду, знаете ли вы об этом. Имеет ли смысл об этом говорить? Думаю, она умерла от болезни. Она ухаживала за собой, но болезнь всё равно пришла. И это было несправедливо. Она не пила, не курила. Она старалась игнорировать болезнь, надеялась, что всё обойдётся, не жаловалась, но внутри чувствовала несправедливость.

И это точно. Теперь, понимая, что речь идёт об Алле, я могу подтвердить всё до последней детали. Она действительно долго игнорировала болезнь. Старалась справиться сама, искала любые средства, только бы отложить контакты с онкологами.

Но тогда я всё ещё не понимала, куда смотреть.

— Да, я что-то об этом слышала.

— Имя Светлана вам знакомо?

— Да, у меня было несколько знакомых с этим именем.

И снова ложный след. После этого я долго собирала сведения о знакомых Светланах. Их было много — школьные, университетские, коллеги. И если кого-то не сразу находила, подозрения только усиливались.

— Она показывает животное. У вас есть домашний питомец?

— Нет… Обычно медиумы принимают моего сына за питомца, потому что его зовут Лев.

— Ах, понятно. Тогда это он. Она показывает, что вы сейчас за него переживаете.

— Да, так и есть. Он молодой мужчина. И мы живём там, где идёт война.

— О Боже… Понимаю. Вокруг него очень много добрых энергий. Они как защитная одежда, как стена. Он в безопасности.

— Это приятно слышать.

— Простите, что доказательств мало.

— Я подумаю о Светлане. Спасибо.

Photo by Sarah Cheung on Unsplash

Версия о Светлане потребовала сбора информации, ее проверки. Потом она была отвергнута. А я еще долго думала о том, с кем я могла учиться в школе, с кем мы были близки, как сестры. У кого были длинные светлые волосы. И все это не складывалось.

Только позже я поняла, что вся эта сессия была не о Светланах, не о школьных воспоминаниях и не о тётиных линиях родства. Это была ещё одна попытка Аллы достучаться до меня — мягко, осторожно, но настойчиво.

Её энергия в тех чтениях была ясной, но моё внимание всё время уводили в сторону ложные совпадения, другие женщины, возможные имена, воспоминания, возрастные рамки.

Потом была третья попытка. И четвертая.
Но вторая — эта — была важна сама по себе. Сейчас я вижу, как много точного сообщила мне Мари, хотя она сама извинялась, когда я не готова была что-то принять.

Зачем я пишу об этом? Наверное, чтобы предостеречь тех, кто готовится к встрече с медиумом. Так много тех, кто хочет сказать: “Я вообще не понимаю, о чем речь”. Не спешите. Потому что потом обычно возникает другое: “Как я вообще могла не понять, когда все было столько понятно и очевидно!”