Имя, похожее на цветы георгины

20240112

В рассказе медиума по имени Прескотт появляется женщина — не юная, возможно, мама или бабушка для кого-то из нас. Он чувствует её глубокую связь с природой. В его видении она просто одетая: хлопковое платье, поверх — фартук. Она не в городе, а где-то на открытом воздухе. Это мог быть домик с садом или небольшая ферма. Она вдыхает воздух, наслаждаясь запахом земли, ароматом после дождя. Её радовали птицы — Прескотт слышит их пение и видит, как она улыбается.

— Я слышу имя… что-то вроде «Georgia» или «Georgina», — говорит он. — Возможно, это её имя или название какого-то места. Я вижу вазу — она могла лепить керамику или просто любила красивые вещи. А ещё — перо. Лёгкость, полёт… или, может быть, просто — птицы.

Photo by Madara on Unsplash

***

Я слушаю его и вспоминаю женщину по имени Джорджина. Однажды мы были вместе в большом сельском доме, в деревне Васкемеер, на севере Нидерландов — там, где среди аккуратных домов по центральной улице течёт канал, почти как в любом нидерландском селении. Она хлопотала по хозяйству, а мы, растерянные, пытались понять, что передаёт по телевидению нидерландский корреспондент из Москвы — шёл октябрь 1993 года, и события тех дней обсуждал весь мир.

* * *

Прескотт продолжает: она молится. Она определенно имеет связь с церковью, с духовностью, с чем-то нематериальным. Эта связь искренняя, не притворная. Она не любит суету, не любит пустых разговоров. Ей важна суть.

* * *

В Васкемеер я побывала лишь однажды. Сейчас, наверное, не смогла бы найти тот дом, где и Джорджина, и ее семья проводили большую часть времени. Зато хорошо помню их дом в Амстердаме, в районе Красных фонарей, недалеко от музея конопли, особенное место, где много не только туристов, но и тех, кто попал в беду. Я бывала там два или три раза, по паре дней.

Её духовность не была отвлечённой. Они с мужем, Рольфом Бойтеном, были оба священниками и ещё в 1955 году основали экуменическую общину. Помню, как в один из приездов Рольф провёл для нас экскурсию по их дому: показал организованную внутри дома часовню, устроенную так, чтобы быть открытой для всех — и верующих разных конфессий, и атеистов. Религия не была условием. Главное — забота о людях. Они помогали бездомным, зависимым, тем, кто был уязвим и одинок. Это была та духовность, о которой многие говорят, но редко кто воплощает.

Прескотт возвращается к её образу:

— Она была человеком с большим сердцем. Заботилась о других. Говорила немного, но каждое слово было от сердца.

* * *

Джорджина была не просто тёплым человеком. Она — специалист по социальной психологии и социальной работе. Через пару лет после наших встреч в Нидерландах она приезжала в город, где я тогда жила, читала лекции студентам факультета социальной работы. Я переводила её курс лекций. Всё, что она говорила, подкреплялось реальной практикой. Её забота не была чисто теоретической — это была живая работа с людьми.

* * *

— Кто-то узнаёт её? — спрашивает Прескотт.

— Кажется, да, — отвечает Китти.

Она не совсем уверена, но хочет поддержать Прескотта. Рассказывает:

— Не родная бабушка, но почти вторая мама. Подруга нашей семьи в Швейцарии. Жила в горах, с видом на Монблан. Маленькая ферма, растения, животные. Делала керамику — вазы, рождественские фигурки. Мы гуляли по горам, слушали птиц… Многое подходит. Её звали Тереза. Она умерла в возрасте около 80 лет.

Прескотт улыбается:

— Да, чувствуется, что она жила в согласии с природой. Спасибо, что узнали её. От неё идёт много мягкости и любви.

Он замолкает на мгновение. А затем говорит:

— «Чаще бывайте на природе. Позвольте земле исцелять вас. Вслушивайтесь в птиц. Природа — это путь к покою». Это ее послание.

* * *

Когда Китти рассказала о Терезе, я тоже решаюсь поделиться:

— Есть ещё одна женщина, о которой я подумала, когда вы назвали имя «Georgia» или «Georgina». Её действительно звали Джорджина. Мы встречались, когда я бывала в Нидерландах. Сейчас ей, наверное, было бы уже под сто. Не знаю, жива ли она. Она действительно была очень простой, сдержанной. Многое из описанного совпадает. А некоторые детали, такие как керамика, я не помню — или никогда не знала.

Прескотт благодарит нас обеих:

— Думаю, обе эти женщины были здесь. Обе пришли и поделились своей энергией.

Так действительно бывает, что приходящие нематериальные люди похожи сразу на нескольких знакомых нам людей. Он делает паузу и передаёт общее послание от них:

«Не забывайте корни. Природа — это не только красота, но и сила. Приближаясь к ней, вы начинаете слышать и нас».

* * *

После этой встречи я начинаю поиски в интернете. Прошло тридцать лет с тех пор, как мы встречались, но теперь есть социальные сети. Я нахожу страницу Communitaire Gemeenschap Oudezijds 100 в Facebook. Последние фотографии Рольфа — 2022 года. Джорджины — несколькими годами раньше. Сколько всего связано с этими людьми…

Рольф пришёл позже — его присутствие ощущалось более ясно, чем наши попытки узнать женщину, чьи черты отзывались и в Терезе, и в Джорджине. Но и с Джорджиной у меня состоялась ещё одна встреча — особенная. Поразительно было то, что посредником в ней стал медиум, родом как раз из Нидерландов. Надеюсь, мне удастся найти записи этих сессий и подробнее рассказать о том, как они оба пришли — каждый по-своему, каждый с чем-то важным.

Удивительно, как спустя тридцать лет после наших земных встреч они продолжают быть рядом. Не как воспоминания, а как тихая поддержка, как внутренний ориентир. Словно помогают жить не отложенной жизнью, а настоящей — выбирать суть, проявлять внимание к моменту, замечать то, что действительно важно.

* * *

И уже теперь, перед публикацией этого текста в блоге на Substack, я нашла, что Джорджина в ту пору действительно уже была там, где имела возможность обратиться к медиуму.

А Рольф тогда был еще жив. Он пережил жену на пять лет.