К кому пришёл средиземноморский мужчина?
20241003
У нас всех есть стереотипы. Что-то, что мы с большей вероятностью ожидаем увидеть. Какая-то логика, из которой мы привыкли исходить. Но медиумам полезно начинать “с чистого листа”...
Я ощущаю присутствие мужчины. Он энергичный, живой. Удивительно умён — схватывает всё на лету. На вид ему от шестидесяти до семидесяти, но он кажется моложе своего возраста. Подтянут, в спортивной обуви — вроде кроссовок. Коротко стрижен, с седеющими завитками на макушке.
— Кому-то из вас он знаком? Я вижу его очень чётко. Он хороший коммуникатор. Он напоминает детектива — не по профессии, а по типу мышления. Быстрый ум, внимание к деталям. Кто-то его узнаёт?
Мишель задумывается:
— Его ум, моложавость и энергия напоминают мне одного человека. Но у него не было кудрей… Думаю, это не он. Хотя вы как будто оживили его передо мной.
— Странно. Первое, что я увидела, — это именно седые завитки. Но посмотрим дальше.
Лауро, как организатор группы, всегда старается сгладить возможные конфликты и поддерживает участников:
— Мишель, не спеши отказываться. Возможно, это всё-таки к тебе? Ну не сошлась одна деталь — волосы.
— Хорошо, — продолжаю я. — Он часто бывал вне дома, много двигался. Не просто гулял — всегда был чем-то занят. А сейчас он показывает мне резкую боль в сердце. Это может быть сердечный приступ или причина смерти. Вы можете это подтвердить?
— Да, скорее второе — он умер от проблем с сердцем, — отзывается Мишель.
— Он был привлекательным для женщин… или, по крайней мере, считал себя таким.
— Это правда.
— А к концу жизни рядом с ним не было ни жены, ни детей, но был племянник, о котором он заботился. Это вам откликается?
— Нет.
— Возможно, он был вдали от жены, если она у него была?
— Нет.
— Поняла… Ощущение боли в сердце не уходит. Это почему-то важно. Была внутренняя тревога. Он хотел казаться успешным, человеком, достигшим многого. Но внутри у него была боль, которую он скрывал. Это о нём?
— Возможно… Я не уверена.
— Обычно я не вижу точных обстоятельств смерти, но сейчас он показывает, будто теряет силы, падает. Это произошло на улице?
— Нет, дома, — уточняет Мишель. И тут же призывает всех внимательнее слушать. — Я не уверена, что это именно ко мне. Может быть, кто-то из вас узнает его?
— Когда он упал, рядом была женщина? Кто-то, кто мог держать его за руку?
— Да, пожалуй… возможно.
Лауро снова включается в разговор:
— Я тоже могу кое-что принять: падение, сердце… Возраст — да. Но он не был активным. И внешность — не всё совпадает. Волосы, например — нет.
— А по уму? Вы бы назвали его “детективом” — в переносном смысле?
— Нет, думаю, это больше для Мишель, — говорит Лауро.
— Мне кажется, этот человек ближе к вам, — обращаюсь я к Лауро, который живет в Италии. — Он кажется мне связанным со странами Средиземноморья. Возможно, он ваш родственник? — мне показалось, что человек, которого я увидела, подходит гораздо больше ему, чем Мишель, живущей в Калифорнии.
— Да, возможно. Но он не был детективом. Хотя, может быть, что-то в этом духе… Но не профессия.
Когда есть сомнения и пока не получается найти реципиента, важно собрать основные признаки и снова озвучить их для тех, кто, возможно, не уловил всё сразу. У медиума должна быть хорошая память. Я кратко повторяю:
— Активный образ жизни, спортивная обувь, забота о молодом мужчине, седые кудри, проблемы с сердцем. Что-то узнаётся?
— Да.
— А отсутствие жены и детей рядом?
— Нет. Это не похоже.
— А если предположить, что ему было важнее внимание широкой публики, чем близких?
Мишель кивает.
— Я чувствую, что он больше стремился к одобрению со стороны, чем к семейной близости. Что скажете? Двигаемся дальше?
Лауро делает вывод:
— Человек, о котором я думаю, любил общаться, быть в центре внимания. Но нельзя сказать, что он стремился именно к женщинам — он был открыт для всех. И не был похож на детектива. Думаю, он всё-таки ближе Мишель.
Наконец появляется ощущение, что он хочет передать послание:
— Он интересовался многим, знал множество деталей, общался с разными людьми… но в конце жизни понял: есть нечто главное — и это не имеет отношения к многочисленным контактам, которые забирали столько внимания… Я оставляю вас с этой мудростью. Хотелось бы услышать, откликается ли это вам.
Мишель отзывается первой:
— То, что вы сказали в конце — это прямо про моего отца. В конце жизни он действительно обрёл глубокую внутреннюю мудрость… Только вот кудрей у него не было — он начал лысеть уже в тридцать, — мы смеёмся. Вот это поворот! — Может, мечтал о кудрях. Он был очень общительным, с удовольствием выступал, интересовался другими, у него был острый ум. Не был детективом, но умел разбираться в людях, в событиях, в политике — как настоящий сыщик… Боль в сердце у него, скорее, была эмоциональная — он тяжело переживал утраты… Вы увидели его в возрасте 60–70 лет. Он умер позже, в более пожилом возрасте. Сердце — да, было связано, хотя не напрямую. Он оставался целеустремлённым до конца — даже когда ему было трудно ходить, продолжал двигаться… Общался с огромным количеством людей, не только с женщинами, но и с мужчинами… А ещё… да, вы сказали — средиземноморский тип внешности. Это точно!
Я снова смеюсь — это было неожиданно.
— Я не сказала этого сразу, потому что хотела услышать больше деталей. И да, о падении — в последние годы он часто падал, особенно на лестнице. Держался за перила, но всё равно иногда падал.
Я слушаю её и снова вижу, как образы, которые передавал мне её отец, складываются в цельную картину.
— Ваши слова о его мудрости — это действительно то, каким он стал в конце, — продолжает Мишель. — И ещё важнее, что это послание особенно откликается мне сейчас… Вы сказали, что он был один — и да, он очень скучал по жене. Последний год её не было рядом, и дети жили далеко… Спасибо вам. Простите, что не сразу поняла, что речь идёт о моём отце.
— Я очень рада, что вы его узнали.
— Возможно, он специально так сделал — чтобы мы все подумали глубже. Может, и правда мечтал о кудрях.
— Всё возможно. А ещё — внешний вид может сбить с толку.
— Да, конечно. Люди перемещаются по миру, а корни остаются. Я могла бы рассказать о нем больше, но он может появиться в следующий раз, поэтому не буду рассказывать все.
В чем мораль этой истории?
Во-первых, нам стоит быть осторожнее со своими стереотипами. То, что Мишель не похожа на итальянку или испанку, не исключает, что её отец мог быть родом из Средиземноморья.
Во-вторых — как учат многие медиумы, на которых я ориентируюсь, — “Trust the spirit”. Доверьтесь, в первую очередь, нематериальным людям. Потому что те, кто в зале или участвует в видео–конференции, могут не услышать, не вспомнить или не захотеть признать. А те, кто приходит оттуда, знают, зачем они здесь.