Как им там?

20231116

Мы снова с Маргарет. Она заболела и пропустила несколько встреч. У неё по‑прежнему болезненный вид, голос совсем не такой, как обычно. Мы долго обсуждаем её состояние и мои рекомендации по поводу лечения. Она уже знала, что я занимаюсь исследованиями в области общественного здоровья, но до этого дня не знала, что я врач. И теперь делает вывод, что случайностей не бывает: мы оказываемся в паре именно с тем человеком, с кем и должны были оказаться в этот момент.

Кто‑то другой сказал бы: «Я сегодня болею. У меня нет сил быть медиумом». Но Маргарет говорит, что скучала по нашим совместным упражнениям, пока отсутствовала на встречах. И даже в таком состоянии она продолжает функционировать как медиум.

Она уже на том этапе своего пути, когда готова встречаться с нематериальными людьми, которых пока не узнают. Для этого нужна особая уверенность: когда ты просто чувствуешь присутствие человека и можешь говорить о том, какой он и как ощущает мир, не опираясь на опознание со стороны реципиента и на те детали, которые тот может добавить.

А я ещё в самой начальной стадии. Я не всех своих близких, оказавшихся на другой стороне, успела пронаблюдать, не всех умею быстро опознать. Да и они, возможно, только начинают узнавать, что я бываю в компании других медиумов, и учатся понимать, что именно можно показать, чтобы быть узнанными.

Эту проблему неузнавания мы с Маргарет уже наблюдали ранее. И на этот раз она снова возникла.

Небольшая пауза после разговоров о здоровье, и она уже ощущает присутствие женщины и начинает рассказывать мне о ней.

— Она представляется молодой, как будто лет сорока. Я чувствую энергию, характерную для этого возраста. Она выглядит взволнованной. В ней есть что‑то яркое, красочное. У меня возникает ощущение, что рядом с ней были дети. Кажется, один её собственный ребёнок и ещё один или два ребёнка, которые активно присутствовали в её жизни, но не были её детьми. Она умеет и любит говорить. Есть ощущение, что ей нравилось всё планировать, что она была хорошим организатором. Я вижу, как активно она ведет себя с детьми. Она поднимает их на руки, зовёт к себе, следит за ними, обращает их внимание на что‑то важное. И я чувствую, что ей нравилось устраивать для детей что‑то особенное — пойти в парк, поесть мороженого или просто погулять по улице, рассматривая витрины. Она умела делать совместное время весёлым… Она больше похожа на подругу, чем на родственницу, чем на члена семьи. У вас есть идея, кто это может быть?

— Пока не знаю, — отвечаю я и продолжаю тщательно записывать. У меня уже не один десяток тетрадей с такими записями — тем, что я слышу на встречах с другими медиумами.

— Я чувствую, что она заболела и умерла от болезни, не дожив до пятидесяти. Слишком рано… Я не вижу рядом мужчины, не чувствую партнёра…

Маргарет прислушивается.

— Ощущаю, что она была образованной. У неё были очень определенные взгляды — на политику, на то, как должны вести себя люди. Есть ощущение, что она переехала и жила не там, где выросла… Я также чувствую присутствие мужчины — скорее всего брата. Отношения именно как между братом и сестрой. И у меня есть чувство, что он был более активен в политике, чем она: мог участвовать в демонстрациях, быть вовлечённым в организации. Она же, скорее, раздражалась из‑за этого. Но связь между ними всё равно ощущается. Вам это ничего не напоминает?

Я по‑прежнему не знаю, о ком идёт речь. Мысленно перебираю варианты, но каждый раз что‑то не совпадает.

— Думаю, на сегодня я остановлюсь, у меня кружится голова, — говорит Маргарет. — Я понимаю, что и раньше рассказывала о людях, которых вы не могли сразу принять. Не знаю почему.

— Но потом мы их узнавали. Да, потом всех узнали. Например, мою подругу, которую я распознала только с четвёртого раза.

Мы обе помним эту ситуацию: об Алле мне рассказали два других медиума, а затем дважды Маргарет. И только во время четвёртого чтения я вдруг поняла, почему мне всё время говорят о двух девочках в школе.

И теперь я снова думаю об Алле. Возраст до сорока — да. Дети — да. Но не один и не трое. Болезнь — да. Яркость — да. Брат — да. Об отношении к политике я не знаю.

Теперь, спустя два с лишним года, я уже понимаю, что в такие моменты происходит с коммуникатором. Я много раз наблюдала эти переключения. Коммуникатор знает, о ком думает реципиент, и ищет, что именно можно показать медиуму, чтобы это обязательно переключило внимание.

И Маргарет начинает говорить именно об этом.

— Есть ощущение, что она как‑то связана с университетом. Она очень умная. У неё как будто научные способности, и всё это даётся ей легко. Аналитический ум, прекрасная память. И при этом она старается показать теплоту по отношению к детям, словно подчёркивает, что связь важна. Я чувствую, что у неё была дочь, и рядом были ещё дети. Для неё было важно быть рядом. Хорошо, я оставлю её на этом. Возможно, в другой день она вернётся.

— Обычно так и бывает, — отвечаю я. — Иногда человека действительно трудно сразу опознать.

— Да, это трудно.

И, как часто случается, ответы на важные вопросы приходят тогда, когда мозг перестаёт активно отслеживать происходящее. Ночью я поняла, кто это. Алина.

Я часто о ней думаю. И она уже не раз появлялась передо мной. Не понимаю, почему я не подумала о ней сразу.

Связь с университетом оказалась ключевой. Алина относилась к редкому типу студентов — тем, у кого всегда есть ответ на вопрос преподавателя. Как же ценно, когда в группе есть хотя бы один такой человек. Она была скромно одета, всегда с аккуратной косой. Содержание для нее всегда было важнее формы.

В начале второго года магистерской программы она появилась вместе с Павлом, которого встретила летом. Она светилась влюблённостью. Вскоре стало ясно, что он настаивает на переезде. Кажется, в Калифорнию. Или в Грецию. Мы договорились, что над магистерским исследованием она будет работать дистанционно. Мы сможем это сделать по переписке, а потом она приедет на защиту. Но не приехала. Сначала родилась дочь. Потом вторая. Потом третья. Я слышала, что самая младшая была к ней особенно близка. Возможно, поэтому Маргарет увидела одного ребёнка ближе, а двух других — дальше.

Раньше Алина появлялась чаще, теперь — реже. Мне кажется, она очень надеялась, что я смогу заинтересовать её маму встречей с медиумом. Я писала ей об этом в дни рождения Алины и в дни её смерти. И каждый раз получала религиозную отповедь. В этом году я решила написать об Алине здесь — а не в переписке с её мамой.

Хочется верить, что история наших с Алиной встреч на этой и на другой стороне окажется важной и для других. Для всех, кому по‑настоящему интересен вопрос: как им там?