Хищники и другие существа

20260324

Мы давно встречаемся в разных группах. Но, кажется, я еще ни разу не пересказывала в историях то, что она получает как медиум. Назову ее Эммой — это имя тоже означает «стремление к достижению цели».

На этот раз мы оказались в группе, которая работает два часа подряд, и каждый час участники попадают в малые конференционные комнаты с одним или двумя партнерами по практике. Почему так происходит, непонятно, но именно в этой группе нередко случается, что коммуникатора узнают не те, с кем оказываешься в паре, а люди, пришедшие на следующий час или распределенные в другую комнату.

С такой ситуацией — неузнавания коммуникатора партнером — и вернулась к нам Эмма. В подобных случаях мы стараемся кратко пересказать полученную информацию, предполагая, что кто-то другой сможет опознать пришедшего.

— Я увидела мужскую фигуру. Он показывал хищных птиц — ястребов, орлов, птиц с когтями, которые охотятся на других птиц. Он выражал глубокое восхищение ими, и я услышала: «они выше нас», возможно, имея в виду людей. Потом я почувствовала эмоциональную дистанцию между ним и тем, для кого это сообщение, — как будто между ними было разногласие, различие во взглядах или образе жизни. Было ощущение, что он хотел уважения, но не получал его, и это привело к разрыву.

— Я знаю кого-то такого, — говорю я. — Человека, который много знал о птицах. И могу предположить, что не все вокруг него в достаточной мере понимали, насколько он значим.

— Хорошо. Я не уверена. Я также услышала «падение» — будто он упал или я вижу, как кто-то падает. И затем слово «предок». У меня есть ощущение, что он ожидал уважения, чтобы на него равнялись. Также есть ощущение, что он работал с металлом. Я слышу «высоко» и «приносить» и вижу, как он приносит цветы — кажется, розы или какие-то красные цветы. И еще он показывает складки на шее — такие, как когда наклоняешь голову назад. Вот это я получила.

— Я знаю только, что этот человек умер не от естественных причин.

— Тогда падение может иметь смысл.

— Я не знаю точно. Мне известны только дата и то, что это не была болезнь.

— Хорошо. Да, у меня было ощущение падения. Возможно, я додумала картину. Украшения или металл вам ничего не говорят?

— Нет.

— Может быть, это связано с высотой и падением. Я могу попробовать продолжить. Татьяна, вы друзья?

— В некотором смысле.

— Хорошо. Он снова возвращается к розам — красные розы как символ любви. Возможно, это для его партнерши. И он снова это показывает. Также появляется черный цвет. Есть ощущение чего-то мрачного. Вы сказали, что смерть была насильственной?

— Я знаю только, что он не умер естественной смертью.

— У меня ощущение, что кто-то стоял за этим, даже если не напрямую. Как будто был замысел. Да, что-то такое… Мне нужно перевести дух. Спасибо большое.

— Спасибо. Я могу рассказать, что знаю об этом человеке. Он появляется уже не впервые. Он был преподавателем моего сына, биологом, — поэтому птицы и розы понятны. Мы познакомились во время студенческой практики на природе, помогали с организацией лагеря. Он проводил экскурсии для студентов — в лесу, в поле, на лугу. Это был очень знающий человек, стремившийся показать животных и их жизнь во всей полноте.

— Понятно. Спасибо.

— Спасибо.

Возможно, это было вовсе не для меня. Но сам символизм этого визита кажется мне важным. Его визиты всегда сопровождают птицы. В первый раз были птицы и их пение. В последующие два раза — птичьи яйца. А теперь — хищные птицы.

Говорит ли он о том, что мы бываем окружены хищниками?
Или речь о том хищнике, который терзает миролюбивую страну?

Я снова ищу информацию о нем. И нахожу статью на сайте школы териологии, которую раньше не видела. Териология — это наука о млекопитающих. Среди научных интересов этой школы — исследования крупных хищников. Не хищных птиц, но хищных млекопитающих.

И я узнаю, что он родился 31 марта 1964 года. И теперь он пришел как будто сказать «привет» за неделю до своего дня рождения. Еще одно подтверждение тому, что к нам чаще приходят незадолго до или вскоре после их и наших дней рождения.

В той же статье указана и причина его смерти — отравление угарным газом в старом родительском доме в Нежине, городе, где он родился, учился и много лет преподавал.

Совсем недавно, в супермаркете, мне неожиданно бросилась в глаза банка овощных консервов, произведенных в Нежине. И мне захотелось ее купить. На пробу.

А потом консьержка рассказывала о родственниках, живущих в Нежинской громаде.

Вот так и складываются синхронности — как тихие, настойчивые знаки, через которые кто-то пытается привлечь наше внимание.
Чаще всего мы их не замечаем.
Но иногда — все-таки успеваем остановиться и увидеть.