Мера стойкости
20260320
— Всем привет. Посмотрим, кто выходит на связь из мира нематериальных людей, — говорит Мария. — Ой… здесь как будто возникает небольшое замешательство — словно спорят, кто пойдёт. Ощущение такое: «нет, ты иди», «нет, ты иди». Похоже, здесь как минимум двое, а может быть, и больше, но двое — точно. И каждый как будто уступает другому. Возникает чувство, что это для них привычный паттерн: они были связаны при жизни, хорошо знали друг друга. И вот это мягкое подталкивание вперёд — важная деталь, которую получатель сможет узнать.
Мария ненадолго замолкает.
— Кто же выходит? Сначала появляется женщина. Она ощущается не очень пожилой, но и не молодой — скорее поздний средний возраст, возможно, около шестидесяти, ближе к семидесяти, но не старше. Хорошо, она выходит первой. Она даёт ощущение давления в груди, больше слева, в области сердца. Как будто это связано с сердцем: чувствуется учащённое, неровное сердцебиение.
Я начинаю думать о Елене Львовне. И возраст, и проблемы с сердцем — всё совпадает. И то, что их могло быть двое, что они словно решали, кому лучше появиться сегодня. Вторым мог быть Константин. Сегодня важный для меня день — четыре с половиной года с момента его ухода, повод оглянуться на прожитое и попытаться понять, как я прошла это время. И, возможно, он уже пытался сказать мне что-то в своих недавних появлениях, но я не услышала — и теперь есть надежда, что Елена Львовна сможет передать это яснее.
— Хорошо. Что ещё мы о ней знаем? Приходит ощущение, что в мыслях она была тем человеком, который выходил вперёд, брал на себя руководство, принимал решения, организовывал, когда это было необходимо.
Возможно, в каких-то ситуациях она действительно была такой. Хотя в моём опыте общения с ней сильнее проявлялись другие стороны. Впрочем, это тоже может быть частью ее послания.
— Она снова возвращает меня к ощущению давления в груди, слева, в области сердца. Это явно связано с сердцем и, похоже, имеет отношение к её уходу. Кто может узнать такую женщину?
Я поднимаю руку.
— Татьяна? Хорошо. Есть ли что-то, что вы не понимаете?
— Я понимаю, что речь идёт о проблеме с сердцем. Ей, вероятно, было шестьдесят семь лет или примерно так.
— И она была стройной, скорее худощавой, — Мария добавляет детали, которые не звучали ранее, чтобы уточнить, верно ли определены коммуникатор и реципиент. — Даже очень худой, с короткими волосами.
— Да.
— Да, значит, мы на верном пути… И она могла быть очень решительной. Чем ближе я её ощущаю, тем яснее чувствуется эта решительность. Насколько она могла быть решительной… она была человеком действия в общении с людьми. Иногда могло ощущаться некоторое отсутствие эмпатии. Она была больше… вы знаете выражение «сдержанная верхняя губа»? В британском смысле — это не показывать, что вам больно или тяжело, просто продолжать, не проявляя этого, не говоря об этом. По-немецки есть выражение «сжать зубы» — и идти дальше.
— Думаю, это уже часть послания. Я получаю примерно такие слова уже несколько раз подряд в последнее время.
— Вы имеете в виду, вас поддерживают в том, чтобы продолжать? Да, это так ощущается. Она проявляется как человек, который мог казаться жёстким, но точнее — стойким, очень стойким. И эта стойкость — в умении не поддаваться боли, ни эмоциональной, ни физической. Она не поддавалась, не показывала этого, не говорила об этом — просто продолжала идти вперёд. Но при этом у неё было больное сердце. И потому она не хочет, чтобы вы повторяли её путь до той степени, чтобы довести себя до сердечных проблем. Для всего есть своё время: есть время для слабости, для слёз, есть время для проживания чувств.
Мария делает паузу.
— Хорошо… сейчас это немного меняется. И есть время для надежды. Она не хочет, чтобы вы были только «сильным человеком», игнорирующим свою боль и чувства. Она хочет, чтобы вы помнили о надежде… Надежда растёт. Она показывает образ: иногда среди стен, даже на асфальте, вдруг появляются маленькие цветы — крошечные лепестки. Они хрупкие — и в то же время невероятно сильные. Сильнее стен, сильнее бетона, сильнее асфальта. И это — надежда.
— Большое спасибо, Мария.
— Спасибо, Татьяна.
— Я даже могу представить, кто был вторым человеком.
Мне кажется, они оба были очень сбалансированными и разносторонними — не склонными к категоричности.
Когда-то, наблюдая за Константином и пытаясь соотнести его характер с тем, что я знала из психологии, психиатрии и психотерапии, я не находила в нем даже намека на какую-либо акцентуацию — не говоря уже о чем-то более серьезном. И тогда я размышляла о том, как редко встречается такая цельность, такая внутренняя гармония.
И в этом в немалой мере заслуга его мамы, Елены Львовны. Она, без сомнения, умела любить. Даже мне, при всей краткости нашего общения, досталась ее любовь.
И не только в те два года, когда мы были вместе. Даже теперь мне достается ее любовь и забота. И — разрешение быть не только сильной, но и чувствующей, и надеющейся.