Физика, химия и электрические поезда

20250815

Удивительно, но в этот вечер все коммуникаторы оказывались мужчинами. Наступила очередь Лиз — ближе к концу, когда несколько других участниц уже отключились после своих чтений.

— Хорошо, давайте посмотрю, — начала Лиз. — Я ощущаю присутствие кого-то. Не совсем уверена, что этот человек всё ещё здесь… Снова мужчина. У нас сегодня прямо мужской вечер. Он приближается издалека. Не высокий, не полный, скорее худощавый. И я чувствую боль — то ли в ноге, может, в бедре или в спине. Лёгкая хромота, но, похоже, не слишком влиявшая на жизнь.

Эти слова прозвучали для меня сразу узнаваемо. Мужчина невысокого роста, показывающий боль в спине или бедре, — именно так последние месяцы папа сообщает мне о своём присутствии. Правда, я пока не всегда понимаю, что именно он хочет сказать. Поэтому посредничество других медиумов неоценимо.

— Он показывает мне два главных интереса, которые были для него путеводными в жизни. Первый — возможно, профессиональный. Что-то научное в широком смысле: физика, химия, биология… может быть, даже математика. В этом он был силён, этим увлекался.

Я слушала и радовалась. Уже не первый раз слышу это сочетание: физика и химия, названные вместе. А как ещё обозначить его электрохимию? Когда прозвучала «математика», я вспомнила, как мы вместе строили модели процессов, которые он исследовал, когда дома, наконец, появился компьютер.

— Вторая область выглядит более лёгкой, почти несерьёзной, — продолжала Лиз. — Но это было увлечение всей его жизни, начиная с детства. Он любил играть с электрическими поездами. У него был большой набор, целая коллекция: вагончики, рельсы, все эти элементы. Так что два интереса: наука и электрические поезда. Есть кто-то, кому это знакомо?

Photo by Joao Viegas on Unsplash

— Я могу согласиться со всем до поездов, — откликнулась я. Видно было, что никто другой не готов признать этого коммуникатора своим.

А игрушечные поезда… да, они завораживали меня саму. Вспоминаю, что у какого-то ребенка, у родителей которого мы бывали в гостях, был такой конструктор, и мне казалось чудом: построить железную дорогу и пустить по ней вагончики. Позже это ощущение частично вернулось в компьютерных играх вроде SimCity, где строишь кварталы и дороги, а по ним уже движутся машинки и поезда.

— Хорошо, всё до поездов, — сказала Лиз. — Возможно, поезда символизируют его игровую сторону. Но науку вы принимаете?

— Да. И вы назвали физику, химию и математику — это очень конкретно.

— Значит, вы действительно узнаёте его?

— Да. Более того, вы начали с этой боли, которая теперь как «визитная карточка» — так он выходит со мной на связь.

— Это интересно. Давайте посмотрю, что он хочет сказать. Я не знаю, зачем пришли поезда, но главное: он показывает, что был не только серьёзным. У него была и игривая часть. Вы это принимаете?

— Большинство людей этого в нём не знали.

— Но вы знали.

— В какой-то мере.

— Но всё-таки знали, что у него была и такая сторона?

— Да, мы играли вместе.

— Вы играли вместе? С игрушками?

— Да.

— А во взрослой жизни он был учёным или математиком?

— Да.

— То есть занимался наукой профессионально?

— Да.

— Значит, вы знаете, кто это?

— Да.

— И это близкий вам человек?

— Да.

— Вы говорите, что играли вместе с детства?

— С моего детства, да.

— И отношения длились десятилетиями?

— Да.

— То есть в широком смысле он член вашей семьи?

— Да.

— Хорошо. Я вижу его с чувством юмора. Это правда?

— Думаю, оно было скрыто от большинства.

— Но вы смеётесь, значит, это имеет значение.

— Да, я смеюсь, потому что он как будто реагирует на события в наших взаимоотношениях последних лет или даже месяцев, это можно назвать воспоминаниями после жизни.

— Хорошо, я чувствую, что он был трудолюбивым. Он любил научную работу, она была его путеводной нитью. Я стараюсь не угадывать родство. Это был ваш муж?

— Это был мой папа.

— Папа… Значит, поэтому вы играли вместе, когда вы были ребёнком. Давайте посмотрю, какое сообщение он хочет оставить… «Я твой отец и всегда буду с тобой. Я был рядом, когда ты была маленькой девочкой, и у нас были хорошие времена. И я всё ещё всегда с тобой. Я хочу поддержать тебя на пути, по которому ты идёшь. Хотя этот путь отличается от моей научной карьеры. Это не наука, но я прошу тебя держать ум открытым и оставаться на этом пути. При жизни я, возможно, не воспринял бы этого. Но теперь я вижу, какое это имеет значение для нас, кто уже на другой стороне. Но и для вас, кто продолжает жить, тоже. Ты должна продолжать эту работу, даже если это не наука. Я сам сохранил открытость ума, будучи учёным. Поэтому я хочу, чтобы ты продолжала этот путь».

— Спасибо, Лиз. У вас получилось передать это очень точно.

Эти слова прозвучали для меня как тихое благословение — не только из уст отца, но и как поддержка моего собственного пути. Разумеется, каждое послание медиум пропускает через собственные фильтры. Лиз сказала, что это «не наука», что наука неприменима к нематериальному миру. Действительно, работа медиума — скорее искусство, чем строгая наука. Но сам нематериальный мир реален, и именно работа медиумов подтверждает это. Любая реальность может быть предметом изучения.

Конечно, математические модели, которые мы с папой строили для описания распределения тока в электрохимических средах, вряд ли применимы к тому, что своими способами изучают медиумы. Но ведь любая наука начинается с накопления наблюдений. Именно это я делаю, записывая эти истории.

А то, на что обратил моё внимание папа — научный взгляд на мир и детская открытость восприятию реальности, — это и есть ключ к соединению строгой логики и доверия к невидимому. Я убеждена: наука и открытость к нематериальному миру не противоречат друг другу. И, кажется, теперь, имея более широкий взгляд, мой папа подталкивает меня именно к такому пониманию действительности.

И, возможно, именно в этом — его послание: научиться видеть целое там, где мы привыкли разделять.