Когда фокус смещается

20251205

— Для меня большая честь сегодня общаться с одним из ваших близких в нематериальном мире, — произносит медиум, которую я называю здесь Дженнифер, своё привычное вступление. — Я осознаю присутствие мужчины. Мне кажется, ему очень важно прийти именно сегодня. Не столько из-за себя, сколько из-за вас. Он очень вас любит. Я чувствую, что вам сейчас нелегко, даже если внешне вы держитесь так, будто всё в порядке. Но на другом уровне это ощущается иначе, и он приходит, потому что любит вас.

Она делает паузу и продолжает:

— Это умный человек. Мне показывают шляпу. Часы — как будто имеют значение. Я также вижу клетку, клетчатый узор. Он уверенный в себе, самодостаточный — не самодовольный, а именно уверенный. Я чувствую, что он прожил как минимум до позднего среднего возраста. Он не умер молодым. Кто-нибудь узнаёт такого мужчину в нематериальном мире, прежде чем я продолжу?

Он очень похож на Константина, и я поднимаю руку.

— Татьяна? Кто-нибудь ещё?

Поднимаются ещё две или три руки.

— Хорошо. Татьяна, я чувствую, что это обращение именно к вам, так что давайте смотреть дальше. Пожалуйста, оставайтесь в контакте, даже если что-то вдруг не будет сразу откликаться… И когда я смотрю на вас… Это не экстрасенсорное восприятие, но он обращает моё внимание… Давайте немного поговорим о вас. Вы любите рутину, распорядок, вам важно, чтобы всё происходило предсказуемо, по плану. Вам важно знать, что и когда будет.

— Да, понимаю, — отвечаю я. Это действительно тема, которая меня сейчас сильно напрягает. Хочется понимать, что будет происходить в то или иное время, но графики отключений электричества постоянно меняются, и никакой устойчивости нет.

— Это важно для вас, — подтверждает она. — Хорошо.

И вдруг Дженнифер неожиданно отвлекается:

— Ненавижу, когда так происходит… Это не про коммуникацию, это про камеру. Когда я в этой группе, экран как будто сам меняет ракурс, и меня это раздражает.

Речь идёт о том, как Zoom взаимодействует с камерой. Но не исключено, что в этом даже больше смысла, чем кажется.

— Он всё ещё здесь, — продолжает она. — Я остаюсь с ним. Сейчас попробую что-то изменить… Иногда камеру как будто тянет в сторону… Я держу его рядом. Да, сэр, я знаю.

Она улыбается.

— Он терпелив, но не слишком. Он говорит, что иногда бывал нетерпеливым — не потому, что таким был по жизни, а потому что не любил терять время. Этот мужчина не любит терять время. Так что я больше не буду терять ни его время, ни своё. Вы понимаете, Татьяна?

— Да, конечно.

— Да. Так что вам придётся смотреть на этот фон, — говорит она почти извиняясь. — Хорошо. Теперь дальше… Этот мужчина очень дисциплинирован. Вы это понимаете?

— Да.

— Он дисциплинирован, прагматичен, знает, чего хочет. У него есть уверенность в себе, но в первую очередь — решительность.

— Да.

— Он принимает решение — и всё. Не мечется, не сомневается. Он обдумывает, взвешивает, а потом принимает решение и следует ему. Он не пересматривает всё задним числом. Вы понимаете?

— Да, совершенно.

— Хорошо. И когда я смотрю на вас и чувствую его, я ощущаю большую близость. Я чувствую: «Я люблю тебя. Мы партнёры». Вы понимаете, что это ваш муж?

— Да.

— Потому что я чувствую «мы партнёры». Мы в этом вместе. Я бы сказала — мы равны, но он тут же добавляет… — она делает паузу. — «Да, но…» Как будто хочет сказать: «Если что, последнее слово за мной. Потому что я мужчина».

— Возможно, — отвечаю я и улыбаюсь. Действительно, я предоставляла ему право решать, если у меня не было принципиальных возражений. Но если были, он понимал, что я не стану возражать по пустякам.

— Я оставлю это так, но именно это я чувствую. Вы были партнёрами, друзьями, мужем и женой. Между вами было доверие — настоящее доверие. Я ощущаю рядом с вами комфорт: «нам хорошо вместе, мы знаем друг друга, мы верим друг другу». И вместе с этим — грусть. Он хотел бы быть рядом с вами сейчас, пройти с вами то, через что вы проходите там, где вы живёте. Он хотел бы быть в этом вместе с вами.

Она снова останавливается.

— Он говорит о весне. Весна — это что-то значит для вас?

— Возможно, дни рождения, — отвечаю я.

— Он хочет, чтобы вы вспомнили весну. Цветы, когда они распускаются… Я чувствую, что вы вместе гуляли, ходили в походы?

— Да, но не обязательно весной.

— Хорошо. Если он захочет вернуться к этому, он вернётся. Сын. У вас есть сын?

— Да.

— Хорошо. Я не знала, я просто следую информации, которую получаю. Время почти вышло. Можно я ещё минуту? Он для вас — утешение?

— В каком-то смысле, да.

— Хорошо. Он — утешение. Не могу поверить, как быстро прошло время. Такое ощущение, что я была рядом с ним не так долго… Он говорит, что любит вас.

Она вдруг улыбается:

— Он говорит мне: «Не говори банальностей».

— Вы упомянули рутину… — начинаю я. — Может быть, его послание об этом?

— Нет, — перебивает она. — Это не об этом. Он говорит: «Она знает, что я её люблю. Она знает». Но он хочет сказать больше.

Она закрывает глаза.

— Он снова возвращает меня к весне. К цветам. Розы. Татьяна, цветы, розы — это что-то значит для вас?

— Да, есть такое воспоминание.

Константин часто напоминает мне о той розе, которую он прятал под курткой, когда встречал меня возле вагона поезда. Но это не была весна. Это были почти такие же декабрьские дни.

Впрочем, нет. Все еще существеннее. Это чтение происходит 5 декабря. А это годовщина того, когда мы познакомились. Всегда стоит смотреть на даты.

— Он хочет подарить вам цветы. Но он говорит: в жизни есть цветы, есть красота, и есть шипы. И он хотел бы быть с вами сейчас, потому что вам нужна поддержка. Вы сейчас поддерживаете других, и вы заслуживаете поддержки тоже. «Просто вспоминай меня, моя дорогая, — говорит он. — И всё будет хорошо. Ты будешь в порядке». И я оставляю вас с его любовью. Спасибо, Татьяна. Спасибо вам, сэр.

— Спасибо большое, — говорю я. — Я думала, что сообщение будет о рутине, потому что именно с этим у меня сейчас трудности…

Я коротко объясняю про отключения электричества, про невозможность выстроить день.

— Возможно, да, — отвечает Дженнифер. — Я просто не хотела додумывать за него.

Китти подаёт голос:

— Я тоже могу многое принять. И интересно, что вы так настаивали на весне и цветах. Имя моего мужа — Яро, и это значит «весна» по-чешски. Как Ярослав — «празднование весны». И когда он ставил подпись, он всегда рисовал рядом цветок. И он умер весной.

— Можно буквально одну минуту для Китти? — спрашивает Дженнифер у группы.

— Конечно.

— Китти, я вижу очень симпатичного мужчину. Ваш муж был очень симпатичным, это правда?

— Да.

— Он высокий?

— Да.

— У него есть харизма. Вы это понимаете?

— Да.

— Он говорит, что вы думаете о переменах. Не потому что вы застряли — нет, — а потому что хотите чего-то другого. И он поддерживает вас в этом. Вы всегда пробовали новое, у вас были приключения. Я чувствую танцы. Вы танцевали?

— Да.

— Он говорит: верните движение. Потому что у вас много энергии, но она как будто сидит внутри. Если вы начнёте двигаться, вдохновение придёт. Он говорит, что хорошо вас знал.

Она улыбается:

— Он был весёлым. Он умел встряхивать атмосферу, но не ранить. И я оставляю вас с его любовью.

Дженнифер делает паузу, пытается поменять настройки камеры, а затем продолжает.

— Я всё ещё здесь, — вздыхает она. — Просто камера опять ушла в широкий план. Это как в «Волшебнике из страны Оз»: вы не должны видеть, что за занавесом. Я пытаюсь это исправить, и меня это ужасно раздражает.

Это было удивительно символично. Камера Дженнифер стала действующим лицом этой истории. Она будто переключала фокус между Константином и Яро — и одновременно приоткрывала то, что обычно остаётся за кулисами этого странного, хрупкого и почти невозможного действия, которое мы всё равно продолжаем называть чтением.