Как сестры…
20251106
— Я не знаю, кто это, но чувствую рядом со мной молодую девочку. Понимаю, что это не моя дочь, а какая-то другая юная девочка. Мне кажется, вы бы вспомнили о ней: у неё была особенная кукла, которую она почти всегда носила с собой. Я вижу её не как младенца, не как совсем маленькую, а чуть старше — она ещё не подросток, но уже не ребёнок. У неё длинные светлые волосы, густые и очень красивые. На этом пока остановлюсь. Кто-то узнаёт эту светловолосую девочку?
Все молчат. Никто не поднимает рук, не включает микрофон, не откликается.
— Нет? Да, я так и думала. Тогда просто немного расскажу и завершу. Она была очень счастливым ребёнком. Любила всё, что любят девочки её возраста: скакать через скакалку, играть в классики, смеяться, бегать. Её всегда можно было увидеть в движении, радостной. Мне кажется, что она была единственным ребёнком, или, возможно, братья или сёстры появились позже, но сначала она была одна. И я скажу ещё вот что: перед смертью она какое-то время провела в постели. Не знаю, было ли это связано с болезнью или несчастным случаем, но она лежала. И я слышу слово «забытая» — как будто иногда она чувствовала себя забытой или недополучившей внимания. Кто-то может это принять?
Мы знаем: у этого медиума обычно не бывает промахов. Значит, кто-то просто ещё не понял, о ком речь. И мы начинаем перебирать варианты. Первой пробует Шарлотта.
— Возможно, я могу… но я не видела её много лет. Не знаю, жива ли она. Мы с ней одного возраста. Вы очень точно описали её в детстве. Просто я не знаю, чем всё закончилось.
Я тоже решаю высказать свою гипотезу: если никто эту девочку пока не готов забрать себе, возможно, речь идёт о знакомой мне ситуации.
— Несколько лет назад у меня была подруга, совсем не похожая на описанную девочку. Но на прошлых чтениях она показывала свою дочь — светловолосую, с длинными густыми волосами.
— А её дочь была единственным ребёнком?
— Единственным ребёнком какое-то время была моя дочь.
— Так, может быть, это ваша дочь?
— Нет, нет.
— Я запуталась.
— Если её никто не узнаёт, скажу так. У меня была очень дорогая подруга. Два года назад я стала участвовать в группах медиумов, и в нескольких чтениях я никак не могла понять, кто приходит. Потом выяснилось: она показывала и свою дочь, и мою.
— Понимаю.
— И медиумы видели этих девочек как одноклассниц и почти как сестёр.
Это был именно тот возраст — не совсем маленькая, и еще не подросток. Они были первоклассницами. И у этой девочки действительно были роскошные светлые волосы, из которых я каждое утро сооружала какую-то очередную корону.
— Да, теперь всё ясно. То есть ваша подруга — в мире нематериальных людей, а дочери живы, но их показывают, чтобы вы поняли, кто пришёл.
— Именно.
— И я хочу сказать: ваша подруга не была блондинкой.
— Да, верно. У неё были такие же тёмные волосы, как у вас.
— Отлично. Вы понимаете, что в ней была мягкость? Она была из тех, кто говорит тихо, мягко. Не громкая, хотя могла выразить себя — но деликатная.
— Верно.
— И вы понимаете, что она умерла от болезни?
— Да.
— И она очень любила быть матерью.
— Да.
— И вы знаете, что она чувствовала: её забрали слишком рано?
— Да.
— И я чувствую, что вы разговаривали с ней, когда она уже болела… И она доверяла вам то, что не говорила другим.
— Думаю, да.
— Между вами было много эмоций, возможно, были слёзы. Она говорит, что вы давали ей утешение. Помогали не только понять болезнь, но и поддерживали её эмоционально.
— Возможно, да.
— У вас были долгие разговоры, без других людей. Она повторяет слово «священные». Эти минуты были священными для неё. И для вас тоже. И есть вещи, о которых она вам рассказывала, а вы никому не пересказывали.
— Конечно.
— Она пришла сказать вам спасибо. За то, что вы её уважали. За то, что оберегали. И я не знаю, почему звучит именно слово «защищали», но она благодарит вас именно за это. Она чувствует, что при жизни не смогла выразить, насколько вы были ей дороги. И хочет сказать: «Ты была бесценна для меня». Она благодарит вас за доброту, за то, что вы были с ней в тёмные часы. И за то, что хранили её доверие. Она это помнит. Всегда будет помнить. Я оставлю вас с её любовью.
Удивительно, что Алла снова использовала образ своей дочери и сделала узнавание более сложным. У неё есть и другие способы напомнить о себе, и я нередко чувствую их. Но она вновь возвращает меня к тому чтению, о котором я думала несколько недель. Я перебирала варианты, пыталась вспомнить, кого она хочет вывести из тени, кто был мне настолько близок, как бывает только между сестрами. И лишь когда она сказала Арабелле, что наши пути уже не раз пересекались в прошлых жизнях, я наконец поняла. Так объяснилась наша лёгкость, наша узнаваемость. Мы действительно были как сестры…