Можно узнать даже больше

20240926

Работа медиумов бывает разной. Легенды девятнадцатого — начала двадцатого века о медиумах, собиравших большие аудитории и демонстрировавших им объективно появлявшиеся силуэты ушедших близких, касались так называемого физического медиумизма. Для его проявления нужны и врожденные способности, и несколько десятилетий работы над собой.

Транс–медиумизм тоже требует многих лет тренировок и выглядит весьма впечатляющим. Медиум входит в пассивное трансовое состояние и передает некую мудрость либо от каких-то непонятных высших существ, либо от ушедшего близкого, иногда даже воспроизводя звуки его голоса. Главной проблемой части таких сеансов может быть отсутствие доказательств, кто все это передает.

Поэтому на каком-то этапе появилась так называемая доказательная работа медиумов. Ее также называют ментальным или активным медиумизмом. Именно ей занимаются и в ней оттачивают свои навыки почти все мои знакомые медиумы. Начало встречи всегда предполагает, что мы сообщаем сведения, по которым человека можно узнать, а потом передаем его послание.

Поэтому вроде бы ничего нового, кроме послания, в таких сеансах ожидать не приходится. Но случается и по-другому.

Я увидела невысокого молодого человека с короткими чёрными волосами и почувствовала острую боль в груди. Возникло даже странное ощущение, будто его грудная клетка была вскрыта.

Люди, работающие над своими медиумическими способностями, в большинстве случаев именно “что-то чувствуют”, получают впечатления, которые воспринимаются как ощущения в теле или как эмоции.

Из всех ясно-способностей первым обычно появляется ясновидение. Это не что-то похожее на галлюцинации, как некоторые могут подумать. Скорее это то, как люди вспоминают знакомые изображения или представляют что-то. Поэтому я уверена, что ясновидение есть у всех. Я много раз убеждалась, что если человек, еще не считающий себя медиумом, находясь среди других аналогичным образом настроенных людей, немного расслабится, закроет глаза и представит человека, а потом начнет его описывать, кто-то из присутствующих его почти наверняка опознает.

Так работает ясновидение. Поскольку его обычно нужно не столько развивать, сколько просто осознать и начать ему доверять, то оно обычно проявляется самым первым. У меня поначалу где-то вдалеке появлялись как будто маленькие фотографии, которые постепенно приближались и становились более подробными и динамичными. Но это работало не всегда. Потом опытные коллеги объяснили, что достаточно сказать: “У меня здесь женщина… или мужчина”. Почти никто в это не верит. Но если довериться, то они обязательно появятся. Или появится знакомая фотография. Но когда вы начнете ее описывать, то скажете те слова, которые подходят и вашим знакомым с этой фотографии, и людям, пользующимся в данный момент вашей базой данных, чтобы рассказать о себе. Как только вы рассказали достаточно, опираясь на эту фотографию, у вас возникнет новая картинка или ощущение.

Ясно-чувствование обычно появляется во вторую очередь. Мы все тоже всегда что-то чувствуем, но обычно не допускаем, что это могут быть не только наши собственные ощущения. Это могут быть и эмоции, и разнообразные ощущения в теле, включая болезненные, и ощущения пребывания в какой-то необычной или другой обстановке, ситуации, и ощущения себя другим человеком.

Если у кого-то бывают перепады настроения, возможно, стоит задать себе вопрос: а моя ли эта эмоция? Были ли для нее причины? Или это похоже на то, как реагировал на мир какой-то другой человек?

Какие-то люди могут страдать характерными болями в теле, особенно после потери близкого человека, как будто такими же, как у него. У них возникают мысли о заразности какого-то неинфекционного заболевания. Они могут ходить по разным врачам, подвергаться разным дорогостоящим обследованиям, в результате которых ничего не обнаруживается. Какой-то специалист, возможно, скажет: “Да успокойтесь вы уже, это все ваше самовнушение!” Может быть, и самовнушение, а может быть — и самый очевидный способ ушедшего человека напомнить о себе.

Чтобы почувствовать личностные особенности коммуникаторов, мне помог мой опыт театра, о котором читатели уже знают. В какой-то момент я ощутила, что это похоже на то, когда играешь чью-то роль, перевоплощаешься. Ощущаешь себя на месте или в теле другого человека и описываешь, какой он, какой у него характер, как он относится к миру, какие люди вокруг, какое у него тело, что его беспокоит.

Теперь, на встречах групп, когда наступает моя очередь, я закрываю глаза и прислушиваюсь к себе: что я ощущаю по-другому? Почти всегда возникает какое-то ощущение в теле. Может промелькнуть какая-то картинка, как если бы, находясь в другом теле, я взглянула бы в зеркало. Но главное — именно ощущения в теле.

И у этого молодого человека с телом определенно что-то случилось.

— Кто-нибудь узнаёт кого-то такого? — обратилась я к участникам группы.

Первым отозвался Лауро:

— Я могу представить кого-то, кто подходит по описанию… возраст, волосы — да, это совпадает. Но вот боль в груди — с этим мне трудно. Что ещё он показывает?

— Кажется, я ощущаю какую-то тяжесть на его плечах… Может быть, он носил тяжёлые рюкзаки? Это что-то, что может быть о нём?

— Не думаю, что у него была тяжесть на плечах. Он был очень лёгкий человек — и по телосложению, и по настроению, — Лауро всегда более многословен, чем следует быть слушателям в таких ситуациях. Но его можно понять. Он организует эту группу и старается опознать всех, кого больше никто не может принять. — Но всё же мне кажется, что вы говорите о том, кого я знаю. И, пожалуй, боль в груди тоже может быть связана с чем-то, что я понимаю.

— Я не хочу спешить с выводами, но мне кажется, что все эти ощущения могли предшествовать моменту его смерти… А сейчас я вижу его на фоне пейзажа — много зелени, деревья, трава, и озеро поблизости.

Всё выглядит неподвижно, как будто он изображён на фотографии, застывшей в этом ландшафте… Но снова возвращается чувство боли в груди… уже немного иное, более глубокое, отстранённое…

И вот появляется ещё один образ — кто-то смотрит на эту фотографию. Я ощущаю присутствие пожилой женщины. Она очень уставшая, вся в скорби. Ей трудно дышать.

Photo by Tao Qi on Unsplash

Её волосы — смесь тёмных и седых прядей, не уложены, но и не растрёпаны. Кожа — смуглая, нос — длинный. Она сидит и перебирает фотографии, где есть этот молодой человек. Её боль почти физически ощутима. Но это не боль болезни — это боль утраты, тоски.

— Узнаёте такую женщину? — спрашиваю я.

Лауро отвечает:

— Да. Хотя я не знаю, жива ли она. Мне кажется, это его мать. Только я не помню, чтобы она была такой старой.

— Попробую спросить её возраст… Мне приходит число 77. Хотя обычно я не получаю такую информацию буквально.

Получать цифры, даты, имена, названия — сложно. Для большинства начинающих медиумов сложно. Это приходит со временем. Но важно не просто время, а его наполненность практикой, наблюдениями за тем, как нам что-то сообщают, готовностью пробовать то, что казалось невозможным.

Способность получать такую информацию обычно обозначают как ясно-знание. Это когда человек почему-то “просто знает”. Не видит, не чувствует, не слышит, а просто знает. Но некоторые опытные медиумы считают, что ясно-знание основано на том, что медиум что-то быстро увидел или услышал, но настолько быстро, что это не зафиксировалось в сознании. Ясно-знание также основано на доверии тому, что другие люди назвали бы “просто показалось”. Если годы практики убеждают, что просто показавшееся подтверждается, постепенно формируется доверие этому каналу информации.

— Я знал её, когда ей было около 40–45. После этого мы больше не виделись.

— А вы помните, была ли у неё смуглая кожа и длинный нос?

— Нос — не уверен. А кожа — да. И волосы у неё были чёрные, очень чёрные, без единого седого волоса… по крайней мере, тогда. Сейчас, конечно, всё могло измениться. Но точно помню, что она не была блондинкой.

— А сейчас я вижу её именно с этим: чёрные волосы, перемешанные с сединой… Если вы не знали её такой, в таком возрасте, может быть, это не главное. Важно понять, зачем она пришла. А может, послание исходит от самого молодого человека.

Похоже, он хочет передать, что связь между живыми и теми, кто по ту сторону, гораздо прочнее, чем мы привыкли думать. «Эта связь — не иллюзия, она реальна. И нам, ушедшим, даже проще сохранять её: нам больше не нужно прятать чувства, как это часто приходится делать в мире живых. Мы можем быть искренними — в любви, в печали, в тоске, в благодарности. Нам не нужно притворяться, что ненавидим, если на самом деле любим. И не нужно держаться поверхностности, когда сердце разрывается. Мы действительно вместе — ближе, чем может показаться». Вот такое послание.

Некоторые медиумы слышат послания ушедших, и тогда им, конечно, гораздо проще их передавать. Но считается, что яснослышание является самым редким, и развивается оно в последнюю очередь, если развивается вообще. Существуют какие-то упражнения, но я пока не уверена, помогают ли они. У меня было всего два спонтанных случая, когда я четко слышала что-то вполне конкретное. И это не было похоже на попытку представить знакомый голос или знакомую мелодию. Знаю, что вокруг этого много фильтров. Потому что для меня с моим психиатрическим образованием “слышать голоса” сразу означает намек на целый список диагнозов и синдромов.

За каждой найденной и используемой ясно-способностью уже есть история ее обнаружения и преодоления препятствий. Истории обнаружения ясно-слышания у меня пока нет. Поэтому пытаюсь добывать послания другими, менее надежными способами.

— Вот такое послание, — обращаюсь я к Лауро. — Оно понятно?

— Да, оно очень глубокое… Когда вы сказали «молодой человек», я сразу подумал о моём друге. Он действительно погиб в двадцать лет… Возможно, боль в груди — это следствие аварии. Не знаю точно, куда он был ранен, но вполне возможно, что в грудь… А его связь с матерью была особенной. У них были очень тёплые отношения. Она тяжело переживала его смерть… Мы больше не виделись, но я знал, что для неё потеря сына была как конец жизни… И, возможно, именно поэтому она так тепло относилась ко мне — мы были близкими друзьями, и она любила меня как родного.

Я благодарю эту женщину, которая пришла к нам сегодня. Она помогла мне узнать, что они могут сообщить нам больше, чем просто воспоминание. Больше, чем то, что человек знает. Больше, чем было известно…