Конец главы, но не книги

20231026

Это был конец октября 2023 года. Мы оказались втроём в конференционной комнате в Zoom.

— О, нас трое. Отлично.

— Здравствуйте, Кристиан. Здравствуйте, Лори.

— А как правильно произносится ваше имя?

— Татьяна.

— Хорошо, это красиво. Мне нравится. Ну что ж, у кого-то есть предпочтение, кто хочет начать? — Кристиан определенно чувствует себя более уверенно, чем мы с Лори, и он берет инициативу на себя.

— У меня нет.

— Отлично, я могу начать. У нас Татьяна и Лори. Я чувствую присутствие мужчины. Почему-то меня сразу тянет к вам, Татьяна, но я пока не уверен. Слово «джентльмен», которое приходит мне, пожалуй, самое точное описание этого человека. Он всегда был воспитанным, внимательно следил за тем, что и как говорит, чтобы никого не обидеть. Очень аккуратный, стильный в манерах, в одежде. Подожду, соберу ещё несколько деталей, прежде чем проверять, опознаете ли вы это. Это определённо кто-то из семьи. Я слышу слово «танцы». Кажется, он любил танцевать, особенно медленно, и будто бы любил танцевать именно с вами. Это вам знакомо?

— Обычно, если медиумы начинают со слова «джентльмен», речь идёт о моём муже.

— Понимаю. А всё остальное похоже на него?

— Да.

— Я стараюсь не называть сразу степень родства, но да, чувствую, что это ваш муж. Скажите, вы знали его как человека, который любил хорошо одеваться? Похоже, это связано и с профессией, где нужно было выглядеть официально.

— Да.

— Он показывает: по вечерам после работы он любил напиток в красивом бокале, из графина. Что-то вроде коктейля. Это вам близко?

— Да, возможно. Но это был не алкоголь.

Тогда я отвечала немногословно, не желая прерывать собеседника, который был явно более уверенным медиумом, чем я сама. Теперь же понимаю: это вовсе не о напитках после работы. Это о разных сферах наших профессиональных интересов. И одна из них действительно была связана с алкоголем. Мы даже познакомились на симпозиуме по алкогольным исследованиям. И он занимался этим тщательно и глубоко. Например, серьезно работал с демографическими данными, чтобы оценить, сколько лет жизни советских людей было сохранено, благодаря антиалкогольной кампании 1980-х годов.

— Хорошо. А сигары? Он показывает сигару.

— Это, скорее всего, символично, потому что мы работали в сфере контроля над табаком. Но он сам не курил.

Интересно, что медиумы в первые месяцы моего пребывания в группах почти всегда видели Константина с сигарой, а еще чаще с трубкой. Наверное, я хорошо воспринимала эту информацию как указание на нашу совместную работу. И он стал использовать это почти как визитную карточку.

Попытки же его показать алкоголь оказались менее успешными. То, что увидел Кристиан, я осознала только теперь, когда пишу об этом. Могла иметь значение не только моя неготовность понять, но и неготовность некоторых медиумов сказать. Рассказать, что какой-то человек представляется как курильщик, проще, чем заподозрить его в злоупотреблении алкоголем. Но какие-то стеклянные сосуды явно уже появлялись.

— Понял. Он также показывает, что вы устраивали приёмы — семейные или рабочие, иногда в сельской местности. Это вам знакомо?

— Больше похоже на семинары с коллегами.

— У него был глубокий голос, он был отличным коммуникатором. Вы это узнаёте?

— Да.

— И он умел хорошо балансировать между работой и семьёй. Много путешествовал, а позднее вы ездили вместе. Верно?

— Да.

— Похоже, вы были связаны не только как супруги, но и профессионально.

— Да.

— И он был романтичен?

— Да.

— Он действительно ваша родственная душа, ваша половина?

— Да.

— Он говорит: «Я прожил качественную жизнь». Его уход связан со здоровьем. Проблемы были известны, но не так долго. Это верно?

Это был сложный вопрос. Проблемы со здоровьем? У каждого можно что-то найти, если хорошо обследовать. Было ли какое-то хроническое заболевание, которое предвещало бы уход в 64 года, конечно, нет. Он был здоровым человеком. Все началось после того, как мы сходили на вакцинацию. Было ли это причиной, никто не знает. Но что уход был связан со здоровьем, определенно. Нарушение сна, движений, а потом и сознания. И в добавление ко всему внутрибольничная инфекция, с которой организм с подавленным из-за аутоиммунного заболевания иммунитетом уже не мог справиться.

Но все эти подробности не годятся, когда я отвечаю коллеге–медиуму. И поэтому я говорю кратко, отвечая на его последний вопрос:

— Это продолжалось дольше, чем четыре месяца.

— Понимаю. Он также показывает трость, трудности с ногами. Это вам знакомо?

— Нет, трости не было, — я снова пытаюсь совместить сказанные слова с тем, что происходило с нами. Было кресло на колесиках, которое оказалось очень кстати в одном медицинском учреждении, куда мы приезжали на консультацию, правда, оказавшуюся уже совсем бесполезной. Поэтому после этого я стала искать такое кресло. Напрокат ничего не нашлось. Но удалось купить. Мы использовали его всего один раз — чтобы перевезти Константина из квартиры до машины, а потом из машины до кабинета того врача, к которому нам рекомендовали обратиться в больнице скорой помощи. Тогда Константин еще реагировал на некоторые обращения к нему. А потом перестал. — Он был в коме.

— Хорошо, оставим.

Кристиан ощущает, что мы зашли в сложную область. Но он уже умеет оттуда выруливать. Туда, где будет больше позитивного, больше информации о том, какой это был человек, а не как протекала болезнь.

— Я попросил его назвать одно слово, и пришло «филантроп». Он помогал делами, жертвовал. Был финансово успешен. И щедр, делился, поддерживал.

— Да.

— Я чувствую трёх или четырёх детей.

Я подтверждаю.

— Отлично, он гордится этим. Он показывает, что вы продолжаете поддерживать их — финансово, профессионально, эмоционально.

Кристиан ненадолго замолчал, прислушиваясь к тому, что ему показывали.

— Он показывает множество фотографий в рамках.

— Да, фотографий действительно много.

— Это связано с памятью. Он говорит: у вас было много воспоминаний вместе, у вас с детьми. И праздники тоже были важны.

Такие слова всегда заставляют задуматься. Медиумам часто рассказывают о недавно прошедших или предстоящих праздниках, передают поздравления с днями рождений, годовщинами. Позже я поняла, что речь шла, вероятно, о нашей встрече с Константином в начале декабря. О том самом знакомстве на симпозиуме по алкогольным исследованиям в Швеции. Он всегда напоминает мне о датах, о которых я могу забыть. Так же, как в августе он напоминал мне о дате своего ухода в сентябре, а в сентябре — о круглой годовщине нашего брака.

— Он был хорошим рассказчиком, не правда ли?

— Да.

— Думаю, он настолько хороший рассказчик, что наш сеанс легко мог бы продолжаться сорок пять минут. Так хорошо он передаёт информацию. И так много всего интересного происходило в его жизни и в вашей общей.

— Да, это так.

— И, упоминая об историях, он передаёт послание: «Продолжай писать историю, которую мы начали вместе. Моя смерть — это конец главы, но не книги. Ты — рассказчица этой истории. Делись воспоминаниями. Сохраняй свет и любовь. Это сейчас даже важнее, чем когда-либо. Будь стойкой и продолжай идти вперёд». Я чувствую, что вы действительно были одной командой, двумя половинами единого целого. У меня складывается впечатление, что он прекрасно понимал, что происходит в мире. Он знал, с чем вы сталкиваетесь сейчас. И именно поэтому так важно рассказывать людям о том свете и той любви, которые вас связывают… И на этом он прощается, оставляя свою любовь.

— Спасибо, Кристиан!

— Да, замечательный мужчина. У него красивое сердце и ясный разум. Татьяна, есть ли у вас обратная связь?

— Да, многое совпало. Например, про даты: он напоминал и раньше о важных днях — дне ухода или годовщине свадьбы. В этом году было двадцать пять лет. И сигара символична — из-за нашей работы в контроле над табаком.

— Отлично, спасибо за подтверждение.

Когда встреча завершилась, я поняла: «джентльмен» — действительно самое точное слово. Оно и сейчас звучит как тихое подтверждение того, что связь не прервалась.

Не все сказанное удается осознать и прочувствовать сразу. Или, наоборот, оно осознается на мгновение, а потом теряется среди всего другого, происходящего вокруг. Но потом может стать более выпуклым и понятным со временем, особенно если это записать. И тогда снова понимаешь это послание: история действительно продолжается. И моя задача — её рассказывать.