Чья эта девочка?

20251120

До конца встречи в группе осталось немного времени. Поэтому сейчас мы делаем короткие чтения — каждое по три минуты.

Слева от меня — девочка с косичками. На ней тёплое вельветовое платье с сильно расклёшенной юбкой. Ей нравится кружиться, чтобы эта юбка развевалась и становилась почти горизонтальной.

Обычно я не вижу детей. И мне кажется, что она пришла не сюда.

Накануне под видео, которое почти два года назад я назвала “Мамам с детьми на другой стороне”, появился комментарий: спрашивали, продолжаем ли мы встречи для родителей, потерявших детей. Я спросила нескольких мам, которых уже знаю, готовы ли они участвовать. Да — кто-то готов. Мы встречаемся в субботу.

А ночью я проснулась и обнаружила, что окружена молодыми людьми атлетического вида и девочками в красивых платьях. Они показывали разные подробности — такие, чтобы их можно было опознать.

Со мной такого раньше не бывало. Я всегда удивлялась, когда слышала рассказы, например, Suzanne Giesemann в её регулярных видео о том, что её разбудил спирит, чтобы передать послание.

У этих девочек и мальчиков, несомненно, есть послания для их мам, которые мне пока не известны. Но одно послание — для меня — уже понятно: «Мы так рады, что скоро состоится встреча, и вы поможете нам передать несколько слов нашим мамам».

Может быть, они правы, и мне действительно пора не только рассказывать людям, как работают медиумы, но и показывать это?

И вот теперь, в группе, где я всегда видела взрослых, я вижу танцующую девочку. Думаю, что она снова напоминает мне о встрече в субботу. У неё круглое лицо, светлая кожа, тёмно-русые косы. Она любит кружиться в этом платье, показывает серые колготки и туфельки с круглым носком — нежно-голубые, на пуговке, чтобы не спадали.

— Знакома ли кому-то такая девочка?

— Какого она возраста? — спрашивает женщина, которую я называю Катрин.

Я слышала от других упоминания ее дочери. В этой группе нет тех, кто стал медиумом для развлечения. Все пришли, потому что кого-то потеряли, но не смирились с этим.

— Думаю, она ещё не подросток. Лет девять или десять.

— Я могу опознать маленькую девочку, одетую для холодной погоды. Возможно, она рассказывает о том танце, которым занята сейчас.

— Интересно. Значит, сам танец для вас не опознаваем? И ещё… я чувствую боль в груди. Она будто горизонтальная.

— Это мне понятно.

— Послание, кажется, связано с танцем. Приглашает к танцу. «Потанцуй со мной», — что-то в этом духе.

— Да, понимаю. Я люблю танцевать со своими внуками, но они терпеть не могут, когда я это делаю. Это ужасно, скажу вам.

— Ну что ж… Похоже, этой девочке нравится гораздо больше, чем вашим внукам. И, думаю, главное — чтобы нравилось вам.

Встреча заканчивается, но девочка ещё мгновение стоит рядом, будто покачивает юбкой — так, чтобы я не забыла о субботе. Чтобы не испугалась, что не справлюсь. Она как будто специально пришла, чтобы я потренировалась и убедилась, что я расскажу и ее узнают. И я понимаю: иногда они приходят не только к своим мамам. Иногда — из чувства солидарности с теми, чьи мамы не упражняются в группах медиумов или даже вообще не верят, что медиумы существуют и что наши близкие могут быть рядом, когда захотят или когда мы сами подумаем о них.

Photo by Silvana Carlos on Unsplash