Почти член семьи
20260101
— С огромным удовольствием представляю всем Татьяну, нашего замечательного медиума.
Я сомневаюсь, что у меня что-то получится после двух подряд чтений, в которых я оказалась реципиентом. Пытаюсь поменяться местами с кем-то, кто следует за мной.
— Татьяна, не говорите так. У вас всё получается отлично, — поддерживает меня Катрин. Она только что рассказала мне о ком-то, кто всегда упорно двигался к цели.
— Да, да, — подхватывает кто-то ещё.
— Как вы думаете, ваша подруга сдалась бы? Как вы думаете, она уступила бы кому-то своё место? Я так не думаю.
— Спасибо, что поддерживаете меня… Давайте я попробую рассказать о ком-то, кого почувствовала ещё до этих двух чтений. У меня было ощущение, что этот человек уже приходил к нам раньше. Мне кажется, что я когда-то уже чувствовала его присутствие. Он пришёл сегодня снова. Возможно, в прошлый раз я рассказала об этом человеке недостаточно. Я чувствую, что это мужчина. Я не ощущаю его старым — скорее он в раннем среднем возрасте. На самом деле я не очень хорошо вижу его лицо, но вижу фигуру. Он показывает себя в повседневной одежде. Я вижу на нём приятный вязаный свитер и какие-то брюки. Он довольно стройный, не очень высокий, но, возможно, чуть выше среднего роста.
Пока никто не реагирует, и я продолжаю.
— Мне хочется использовать слово «текучий». Он очень подвижный. Он легко движется по жизни, всё время словно пытается извернуться. Возможно, он не всегда был вполне честен. Возможно, хитрил, старался находить обходные пути. Он начинал разные проекты, некоторые из них могли быть рискованными. Делает ли это его узнаваемым для кого-то из вас?
— Возможно, — реагирует своим обычным способом Арабелла.
Для меня это звучит как приглашение, и мне хочется двигаться дальше.
— Я чувствую его как, возможно, более молодого члена семьи, но не самого близкого. Скажем, члена расширенной семьи.
— Да.
— Вау! — такие реакции всегда вызывают у меня искренний восторг, и я продолжаю. — Я чувствую, что он был достаточно образован, но, возможно, не достиг того уровня, которого хотел. Как будто он находился где-то на полпути: начал обучение, но не завершил его, или планировал одно, а затем переключился на что-то другое. Это имеет смысл?
— Я могу это понять.
— Хорошо. Интересно. Он снова привлекает моё внимание к красиво связанному свитеру. Знали ли вы человека, который связал для него свитер?
— Я не уверена, но я помню свитера. Я не уверена, что кто-то вязал их специально для него. Но я их помню.
— Да. Было ещё что-то, что кто-то для него связал. Я вижу красивый узор.
— То, что сделали для него, было афганское покрывало, плед, связанный крючком, с узором.
— Я также вижу тёмно-серый свитер с красивым узором. Почему-то это важно… И ещё: помните ли вы какую-то особенную обувь? С удлинённой формой носка?
— Да.
— Хорошо. Значит, каким-то образом он привлекает внимание к внешним вещам, к внешнему виду, к тому, как что-то выглядит. Вы бы согласились с тем, что внешний облик и внешние ценности были для него важнее внутренних?
— Я бы сказала, да.
— Хорошо. И он был не очень надёжным. Наверное, людям было трудно ему полностью доверять.
— Я не совсем уверена, как это принять. Возможно, в каких-то аспектах — да, но в других — нет.
— Он мог легко менять своё мнение. Я чувствую это. Он мог чем-то заниматься, а потом решить, что для него важнее что-то другое.
— Хорошо. Думаю, я могу это принять.
— Хорошо. Простите, я описываю его скорее в негативном ключе.
— В каком смысле?
— Он каким-то образом показывает мне много негативных вещей о себе.
— Каких именно?
— Например, ощущение, что он был недостаточно хорош. Разве то, что я говорю, не звучит негативно?
— Пока нет.
— Пока нет? Это забавно. У меня есть ощущение, что он сожалеет о том, каким он себя показывал. Может быть, это извинение. Я не чувствую более конкретного послания, кроме этого ощущения: «я был недостаточно хорош». Возможно, я ошибаюсь.
Я жду ответа Арабеллы, потому что для меня в происходящем много противоречий. Хочется разобраться. Мне кажется, что я сказала много нелестных слов об этом человеке. Но она принимает всё. Более того, сказанное не воспринимается ею как критика.
— Я сейчас об этом размышляю, и это очень интересно, потому что в более широком смысле это можно считать правдой. Я вижу, как он оглядывается назад на это. Но я хочу сказать вам: приведённые свидетельства были просто превосходными. Это был мой соулмейт, мой лучший друг. И вы — единственный человек, который когда-либо смог различить, кем мы приходились друг другу. «Член расширенной семьи» — это самое точное определение. Он был как сын моих родителей. Его родители были как мои родители. Он был мне как брат. Он участвовал в двух моих свадьбах: один раз со стороны жениха, другой — на моей стороне. Этот человек… у нас с ним были просто невероятные отношения.
Я слушаю Арабеллу и удивляюсь. Я ожидала услышать: «Мой друг был замечательным человеком. Зачем вы говорите о нём так?» Но она продолжает.
— Единственное, за что ему нужно извиняться, — это за то, что он ушёл так рано. И я уверена, что это было не по его воле. В любом случае, это было чудесное, чудесное чтение. И настолько точное. Теперь вы заставили меня задуматься, не вязал ли кто-то для него свитер специально, потому что его мама действительно связала для него огромное афганское покрывало, плед. И он у меня есть. Она отдала его мне после его смерти, и это невероятно значимая вещь.
Наверное, я никогда раньше не задумывалась о вязании пледов — и потому мне показывают свитера.
— А история с обувью — это очень смешно, — добавляет Арабелла. — У него действительно была пара очень блестящих остроносых туфель. И другая обувь тоже важна, потому что он был почти профессиональным роллер-скейтером — именно на роликовых коньках. Это были парные выступления, не на льду, а на роликах. Он участвовал в соревнованиях. Так что вы действительно попали точно в цель. Это потрясающе. Спасибо, что привели его. У меня даже слёзы на глазах. Спасибо.
— Спасибо.
— Посмотрите, посмотрите, как хорошо вы справились, — поддерживает меня Катрин, та самая, которая вначале призывала не сдаваться.
— Спасибо.
— О боже… Я чувствую это в своём сердце. Я чувствую его в своём сердце. Спасибо!
Так реагирует Арабелла, чрезвычайно опытный медиум, для которой, казалось бы, подобные моменты могли уже стать рутиной. Но этого не происходит. Возможно, именно поэтому она остаётся здесь одной из самых чувствительных и точных.