Разыскиваем женщину в лесу и играем в пинг-понг
20231229
Эта история вряд ли покажет меня как выдающегося медиума — но зато может пролить свет на способы обработки информации, которую мы получаем. Поэтому рекомендую её всем, кто интересуется тем, как работают медиумы.
Это был декабрь 2023 года. На тот момент я участвовала в этой группе всего месяц. И вообще, среди медиумов — меньше года. Но здесь анонсируют начинающих так же, как и самых опытных:
— Наша замечательная подруга и прекрасный медиум из Киева — Татьяна.
Я благодарю и начинаю.
— Я чувствую здесь женщину с проблемами в голове. Похоже на деменцию. Она не показывает мне многого. Пространство вокруг — белые стены. Возможно, это и есть отражение её состояния, неосознанности. Кто-то узнаёт такую женщину? — спрашиваю я у группы.
Откликаются Прескотт и Китти.
— Она показывает, что раньше любила танцевать. Движения напоминают греческий танец сиртаки. Возможно, она танцевала одна или с другими. Вижу, что в молодости работала с детьми — кажется, учила их читать. Показывает книжку с крупными буквами и яркими картинками. Была ли она учительницей? — спрашиваю я.
— Нет, но у неё было много детей, — отвечает Китти.
— Интересно. Она сама кажется немного по-детски наивной, как будто ей было важно оставаться ребенком, понимающим детей. Я вижу её лет на семьдесят — возможно, она была старше.
— Да, моей было больше семидесяти. И она не была педагогом, но часто была рядом с детьми и работала с книгами, — отзывается Прескотт.
— У меня часто бывает, что я вижу человека моложе, чем он был, — я делаю пометку вслух, стараюсь замечать повторяющиеся наблюдения, делать из них предварительные выводы. — А теперь попытаюсь понять послание. Это для меня пока сложнее всего. Она передаёт: «Важно, чтобы дети понимали, как устроен мир». Что вы об этом думаете?
Мои коллеги — в основном, гораздо опытнее меня.
— Да, это совпадает с её ценностями, — говорит Прескотт.
— Думаю, это универсальное послание, — добавляет Китти.
Кто-то ещё говорит:
— Хорошее послание. Коммуникатора я не знаю, но смысл мне близок.
Китти решает поддержать меня:
— Возможно, это моя мама. Она любила танцевать, у неё была болезнь Альцгеймера. Жила в доме престарелых — там, наверное, белые стены. Я их не видела. У неё было семеро детей.
— Интересно… — реагирую я. Знаю, что мы пока не поняли, кто реципиент. Мне нужно получить что-то, что сможет опознать кто-то один — Прескотт или Китти — но не другой. Потому я пытаюсь увидеть и почувствовать что-то важное. — Когда она танцует, я вижу, что она не худая. У нее женственная фигура, вижу ее в ярком платье.
— Моя мама была худой, — уточняет Китти.
— А у меня — не худощавая, — откликается Прескотт.
— А платья? Яркие?
— Иногда — да.
— Она водила детей в лес, держась с ними за руки. Это откликается?
Прескотт не сразу понимает:
— Вы говорите — на лыжах?
— Нет-нет, просто прогулка по лесу.
— Тогда нет, — похоже, выпадает из наших поисков Китти.
— А мне это близко, — говорит Прескотт. — Да, я могу это представить.
— Это для меня новая задача, даже не знаю, справлюсь ли… — комментирую я, не вполне уверенная в собственных силах. Чаще я бываю в группах, где мы упражняемся в парах. Коммуникатора, то есть пришедшего нематериального человека могут узнать или не узнать, но реципиент, то есть получатель информации, там всегда один. А эта группа работает по принципу галереи: каждого медиума слушают все собравшиеся, и коммуникатор может прийти к любому из них. Если потенциальных реципиентов несколько, медиум должен определить правильного. Именно с этой задачей я столкнулась. Говорят, что новая задача не возникает, пока медиум к ней не готов. Будем считать, что я готова и должна справиться.
— Медиумический пинг-понг, — называет происходящее Китти.
— Сейчас я вижу женщину у песочницы. Хотя понимаю, что это может быть любая женщина с детьми, в этом мало конкретики. Детские книжки, которые она мне ранее показала, впрочем, тоже не слишком специфичны.
Прескотт подхватывает:
— А песочницу можно связать с местностью? Географически?
— Я вижу обычную песочницу, как у нас во дворе. Не думаю, что они как-то отличаются, — смеюсь я.
— Сам песок мне откликается, — говорит Прескотт. — А песочница — нет, у нас их не было.
— Цвет песка?
— Нет, просто сам факт. Песок, лес — это часть её жизни с детьми.
Я добавляю:
— Теперь вижу рядом с ней другую женщину — возможно, сестру, которая помогала с детьми. Кто-то может принять это?
— У неё была старшая сестра, но не думаю, что она помогала, — говорит Китти.
— У моей — не сестра, а другие женщины помогали, — уточняет Прескотт.
— Я снова вижу лес. Теперь уже конкретнее — ели. У кого-то из ваших женщин были ели?
— Да! Именно ели росли в том лесу, — говорит Прескотт.
— Я вижу тропинку, по которой идут дети разных возрастов.
— Она действительно жила в таком лесу, с детьми, — подтверждает он.
— А есть ли послание? — снова спрашивают меня.
— Всё то же: «Позвольте детям понять, как устроен мир».
Да, послание универсальное. Я знаю, что коллеги умеют получать более точные, мудрые тексты. Но мне передали только это.
Наконец, Прескотт говорит:
— Я принимаю. Это откликается. Мне нравится. В каком-то смысле это: «Позвольте всем детям мира понять, как устроен мир — если мы сами это понимаем».
Теперь, уже написав об этой довольно стрессовой для меня ситуации, когда я впервые столкнулась с необходимостью найти нужного реципиента, картинка снова возникла передо мной. Высокие темно-зеленые ели, тенистые тропинки в лесу, проложенные по увитой корнями деревьев и усыпанной хвоей почве. А возле дома земля как будто не такая плотная, растоптанная беспокойными детскими ногами. И теперь я отчетливо вижу этот песок. Он темный, как бывает в лесу. Он не похож на почти белый песок каких-то знакомых мне пляжей. И маленькие детские туфельки ступают по нему, а потом устремляются по тропинке, добавляя звуков к шорохам леса.
Так бывает, что состоявшееся однажды “чтение”, если ухватить его за одну деталь, может целиком всплыть снова, как будто оно где-то лежало нетронутым, ожидающим обращения к нему, как отложенная книга. Точно так же какие-то события нашей жизни, казавшиеся давно забытыми, могут вдруг развернуться в памяти во всех подробностях. Когда осознаешь все это, понимаешь, что мир устроен не совсем так, как нам объяснили в школе. И именно об этом полученное в этот день послание — помочь детям раньше узнать о мире то, чего большинство взрослых так никогда и не узнает.
