Тот, кто делился всем новым
20260102
Это свежий пример из разряда «не сразу узнали».
Дело было в группе, о которой я чаще всего рассказываю. Поскольку это галерея, то есть каждого медиума слушают сразу несколько человек, часто случается, что какие-то элементы описания могут соотнести со своими знакомыми разные люди. И дальше процесс движется к каким-то признакам, которые один человек может принять, а остальные — нет. Правда, если кто-то не успел вовремя вспомнить о правильном человеке, чтение может выглядеть не вполне определённым или «как будто не по адресу».
Это была очередь Арабеллы, о которой я, возможно, рассказываю чаще, чем о других. Так много важных и точных контактов она проводит с разными значимыми для меня людьми. Итак, она начинает:
— Ко мне подошёл мужчина, и он появляется, показывая мне предмет в своей руке. Для меня он выглядит как некое яйцо с крапинками.
Это был важный кусок информации, на который я тогда не отреагировала. Опытные медиумы говорят, что именно то, что передают в самом начале, часто оказывается самым существенным.
— Однако мне приходит в голову, что это может быть на самом деле камень с крапинками, — продолжает она. — Я не уверена, что именно у него в руке.
Похоже, Арабелла и сама засомневалась, действительно ли это яйцо.
— Но суть в том, — она переходит уже в другим важным деталям, — что этот мужчина любил делиться тем, что считал интересными открытиями: будь то статья, мысль, что-то, возможно научное, что-то из природы.
На этом этапе всё стало казаться мне узнаваемым. Я знаю, что Константин появляется чаще других, и сказанное не противоречит моему ощущению, что речь может идти о нём.
— Он действительно любил делиться, — продолжает Арабелла. — Ему нравилось просвещать вас, моего реципиента, фактами. И вы бы вспомнили, что это было для него очень характерно. Это было как привычка. И я чувствую, что именно этим вы его больше всего и запомнили. Я хочу также сказать, что он был очень академичным — скорее в своей манере говорить и в том, как он себя подавал, а не обязательно в плане формального образования. В этом я не уверена. Может ли кто-то с этим соотнестись?
Кто-то уже поднимает руку.
— Да, я могу принять всё это, особенно крапчатое утиное яйцо.
И я тоже поднимаю руку, потому что думаю, что это Константин.
— А вы, Татьяна? — спрашивает меня Арабелла.
— Не яйцо, но всё остальное — да, — отвечаю я. И это была моя ошибка.
Это чтение показалось мне важным, таким, к которому нужно вернуться. Но о ком именно оно было, я поняла гораздо позже, когда просматривала списки неопубликованных историй. Среди них нашлась та, которую я назвала «Птицы ярче и поют мелодичнее». Именно там птичьи яйца выступали опознавательным знаком. Я опубликую её перед этой историей, чтобы было понятно, на что я здесь ссылаюсь.
— Хорошо, хорошо, — говорит Арабелла. — Давайте посмотрим, смогу ли я получить что-то ещё и сузить это для вас. Я чувствую, что этот мужчина был ближе к вашему возрасту, а не, знаете, на поколение старше. Хотя, когда я это говорю, я не совсем в этом уверена. Я также чувствую, что он как будто брал на себя роль старшего по отношению к вам — именно в том, что он любил передавать информацию, которую носил с собой. И, говоря о том, что он носил с собой: этот крапчатый предмет — это было что-то вроде «показать и рассказать».
Арабелла чувствует, что этот коммуникатор пришёл именно ко мне. Поэтому она снова и снова возвращается к предмету, на который он указывает.
— Татьяна, вы не можете принять ничего про крапчатый предмет в его руке, верно?
Но я не могу. И поэтому она продолжает работать с другим реципиентом. Так бывает: мы чувствуем, что реципиент выбран неверно. Конечно, мы как медиумы тоже можем ошибаться. У меня самой было несколько случаев, когда моего коммуникатора кто-то был готов опознать, но я чувствовала, что треугольник не сложился.
В таких случаях медиум просит всех остальных, кто как будто выпал из процесса, слушать внимательно. Так поступает и Арабелла.
— Хорошо, давайте продолжим. Прошу всех внимательно слушать и посмотрим, смогу ли я получить что-то ещё.
Уже чувствуется, что процесс никуда не движется. Возвращаются те же самые ключевые признаки.
— Хорошо, — говорит она после паузы, — давайте посмотрим, смогу ли я получить ещё что-то об этом мужчине и, возможно, прийти к сообщению.
Для неё это необычно: она редко делает длинные паузы или возвращается к уже сказанному.
— Так забавно, что он приносит это крапчатое яйцо. Я чувствую, что это его главное доказательство. И он относится к этому с юмором — теперь он видит это как нечто смешное: то, что когда-то было для него так важно, чтобы этим делиться. Я чувствую, что это было его «фишкой». Он должен был делиться и показывать такие вещи. Как будто что-то побуждало его к этому. Я чувствую, что он был словно вынужден передавать то, что считал интересной информацией. Это имеет смысл?
— Я не знаю, был ли он именно вынужден, но он всегда всё объяснял, — отвечает женщина, которая, как выяснилось, оказалась реципиентом по ошибке.
— Да, да, да. Хорошо. И я чувствую, что это был хороший человек. Добрый, мягкий. Во многом он был развит — я бы сказала, в духовном смысле. И не то чтобы он сам это так осознавал. Но, оглядываясь назад, вы бы описали его как хорошего человека, я думаю.
— Да.
— Это имеет смысл? Хорошо… Я чувствую, что он показывает мне что-то вроде мягких связей или мягких волн. И здесь он говорит о книге — да, он определённо говорит о книге. Он говорит о волнах и о книге.
Это стало ещё одним подтверждением для меня. История о Сергее Валентиновиче, которую я назвала «О чём рассказывают птицы», была написана одной из первых, когда я начала записывать то, что позже получило название «Истории начинающего медиума: первые 52».
— И я чувствую, — продолжает Арабелла, — что это означает следующее: ваше письмо приходит волнами. У вас будут периоды, когда вы как будто «спите» в плане письма. А потом приходит волна, когда вас словно «заражает», и вам очень хочется писать. И он побуждает вас: когда это приходит, садитесь и идите за этим. Это переполняющие, постоянные волны. Я чувствую, что это волны письма, волны творчества для вас. И он очень вас поддерживает. Он говорит, что вам есть чем делиться, что у вас есть важные вещи, которыми нужно делиться с людьми. Его сообщение для вас в том, что вам нужно продолжать и делиться. Таково моё сообщение от него. И он снова приходит с большой благодарностью, с большим уважением к вам и смотрит на вас с удивительной светлотой.
— Спасибо, — говорит та, кто узнал крапчатые яйца.
А я говорю «спасибо» сейчас.
Так много нематериальных людей, о которых есть записи в моих многочисленных тетрадях, остаются неузнанными. И так радостно, когда узнавание всё же происходит — даже если не сразу.
* * *
Уже заготовив этот черновик, я слушаю какие-то подкасты. И в одном из них кто-то, отвечая на вопрос аудитории, объясняет, что оказавшиеся в нематериальном мире наши знакомые вынуждены придерживаться тех кодов или знаков, в ответ на которые мы когда-то подумали о них.
Так, я когда-то догадалась, кто может показывать птичьи яйца. И теперь Сергей начинает именно с них.
В начале моих упражнений с другими медиумами почти все они, связываясь с Константином, видели, как будто кто-то набивает табак в трубку, и это был специфический знак от него.
Они по-прежнему хотят делиться с нами всем важным. Но мы сначала должны научиться их узнавать.